Мартин Инго Вольфганг Хольбайн 
Операция «Мэйфлауэр»

Властелины космоса – 4

, OCR, SpellCheck: Хас
«Операция «Мэйфлауэр»»: Русич; Смоленск; 1995
ISBN 5-88590-251-8
Аннотация

Во втором томе фантастического боевика В. Хольбайна читатель снова встретится с отважным Седриком Сайпером и его товарищами, вступившими в смертельный поединок с инопланетными чудовищами. Головокружительные приключения происходят не только в глубинах космоса, но и на отдельных планетах – на фешенебельных курортах и мрачных каторгах-рудниках, где герои с оружием в руках отстаивают свободу человечества.

Вольфганг Хольбайн, Мартин Инго
Операция «Мэйфлауэр»

ОТРЫВОК ИЗ: «Истории человечества»
Бонтампа Фицроя, том VII,
издание 4300 г. от рождества Христова
(с любезного разрешения автора)

По численности и мощи кибертеки являются одной из самых влиятельных фракций на территории бывшей Империи. Кибертеки, презрительно называемые членами других фракций «техносами», представляют собой объединение бывших имперских военных ученых, техников, специалистов в области генной инженерии, логистики и вооружений, к которым присоединились остатки имперской армии и флота.
Инициатива этого объединения исходила от группы высокопоставленных техников и военных из окружения бригадного генерала Ирвинга Б. Махорвски, главного техника Империи Карла-Георга Брайтхаупта и специалиста в области вооружений майора Джона Делавера Маккински, которые вначале хотели спасти хотя бы то, что можно было спасти после крушения Империи в 3798 г. от рождества Христова.
В 3812 г. на нескольких все еще боеспособных кораблях, находившихся в их распоряжении, они отступили на планету Шмидехаммер Джей 7 в системе Процион А, которая еще во времена Империи была превращена в грозную космическую крепость и до сих пор находилась в относительно хорошем состоянии. Она послужила им убежищем и сегодня является главной планетой кибертеков.
Из этого, первоначально довольно непрочного, союза в последующие годы сложилось то похожее на государство образование, в которое кибертеки объединились сегодня. Махорвски, Брайтхаупт и Маккински использовали в основном старые имперские структуры и, внеся незначительные изменения, сделали их основой своего общества. В официальном постановлении эти трое назначили себя главами государства и с тех пор, как Святая Троица, определяют историю своей фракции.
Эти трое и сегодня образуют высшее руководство кибертеков, хотя их биологическое состояние вряд ли можно назвать похожим на человеческое, так как поддержание их жизненных функций происходит только благодаря использованию биотехнических вспомогательных агрегатов (на галактическом жаргоне их часто называют государями, составленными из лоскутков).
Цели и намерения кибертеков можно обобщенно сформулировать следующим образом:
Высшей целью является сохранение и защита консервативного государственного образования, в котором продолжает жить память об имперском рейхе.
Высшая цель может быть достигнута только тогда, когда обеспечено превосходство кибертеков во всех технологических сферах. Благодаря объединению кибертекам удалось спасти после краха Империи существовавший высочайший технологический потенциал и сохранить его в новую мрачную эпоху. Таким образом, вплоть до сегодняшнего дня они пользовались самым современным из имевшегося оборудованием, которое постоянно совершенствовали.
Конечно, в течение многих лет нельзя было полностью воспрепятствовать тому, что некоторые технические новинки находили свои пути к другим фракциям, чему особенно способствовали зоны свободной торговли на планетах Санкт-Петербург II, Черная Магия и Алладин. Тем не менее и сегодня разнообразные технологические новшества, неизвестные другим фракциям, тайно разрабатываются в подземных лабораториях кибертеков.
Собственно говоря, сохранение названных главных целей кибертеков не предполагает обязательной космической экспансии. Поэтому вполне логично утверждение, что кибертеки относятся к тем немногим фракциям галактической системы, которые довольно сдержанны в своем стремлении к захватам чужих территорий.
После своего обоснования на Шмидехаммер Джей 7 в 3812 г. в течение двух лет они заняли все пригодные для проживания планеты системы Процион А, соорудили планеты-крепости в других системах, а в остальном ограничились несколькими хорошо укрепленными внешними станциями, которые были необходимы для пополнения определенных ресурсов.
О других экспансионистских устремлениях кибертеков ничего не известно, хотя представители других фракций при каждой удобной возможности распространяли слухи, что кибертеки якобы только и ждут момента, когда остальные фракции нанесут друг другу достаточно большие потери, чтоб уж тогда захватить и подчинить себе всю галактику.
После всего сказанного можно подумать, что кибертеки – это миролюбивая, немного своеобразная группа чудаков, занимающихся высокими технологиями, о которых не стоит и беспокоиться. Однако этому противоречат следующие два аспекта.
Во-первых, чтобы защитить свою сферу власти, кибертеки объявили определенные, весьма обширные области бывшей Империи своей зоной влияния. Из-за большого протяжения этих областей, которые, разумеется, не могут быть признаны другими фракциями, с постоянной и неприятной регулярностью происходят большие и малые военные столкновения между соперниками, причем уже образовались традиционные очаги конфликтов, в которых десятки лет идет непрерывная борьба. Достаточно упомянуть семилетнюю войну с йойодинами за криогенную планету Сизиф, местное население которой сегодня полностью уничтожено, или так называемую «войну поколений» в секторе Смайли, где ядерная «чистка» планеты Фишбаул III, проведенная йойодинами, долгое время была темой газетных заголовков.
Во-вторых, нельзя упускать из виду неизбежный конфликт между кибертеками и фагонами. Обе группы проследуют одинаковые цели в отношении технологии, биотехники и генной инженерии и поэтому зависят от одних и тех же ресурсов. И хотя уже одно это даст достаточно горючего материала для военных конфликтов, положение усугубляется еще больше из-за постоянного нарушения границ сферы влияния кибертеков боевыми отрядами фагонов (см. главу «Фагоны»).
И в-третьих, в глазах кибертеков фагоны являются чужаками, которых необходимо не только всеми средствами сдерживать, но и уничтожить. В последние десятилетия это нашло свое отражение в пользующихся дурной славой рейдах против фагонов, во время которых кибертеки стремились в первую очередь заполучить всевозможную полезную технологическую информацию, а затем уже уничтожить соответствующие бастионы (или сжечь дотла всю планету).
Таким образом, кибертеки представляют собой в принципе неэкспансионистскую фракцию, которая, однако, постоянно находится с кем-то в состоянии войны.
Следствием высокотехнологичного оснащения кибертеков является наличие высокоразвитой и отлаженной военной и армейской системы, которая по праву считается лучшей во всей галактике, хотя кибертеки и не стремятся к извлечению преимуществ из своего постоянного военного превосходства.
Армия кибертеков имеет следующую основную структуру:
Ядро армии составляют разрушители бункеров, сокращенно называемые РБ-частями. Эти подразделения состоят из вооруженных самым современным лазерным и ракетным оружием кадровых военных, которые набираются из других частей с учетом многолетнего опыта и при выполнении минимальной нормы участия в боях. Их тяжелая, местами непробиваемая броневая защита позволяет им передвигаться только с помощью сложных антигравитационных установок и другого специального оборудования, а так как из-за этого их мобильность невелика, то они, как правило, никогда не воюют без поддержки легких и средних частей, хотя каждое из них в отдельности может сравниться по своей мощи со средним танком.
Для поддержки разрушителей бункеров в каждой армии кибертеков есть и другие подразделения тяжелых частей – ото так называемые ОШП (отряды штурмовой поддержки), или вартеки. Они имеют несколько более легкую броню, чем разрушители бункеров, и поэтому более мобильны. У них точно такое же вооружение, за исключением сверхтяжелых лазеров. Подразделения вартеков составляют по численности самую большую часть армии кибертеков, и из них выбираются кандидаты в РБ-части. В бою подразделения вартеков и разрушителей бункеров образуют компактную, тесно взаимодействующую боевую формацию, которая, в свою очередь, также сопровождается и прикрывается легкими соединениями.
Легкие ЧПР (части прикрытия и разведки) состоят из высокомобильных и почти не имеющих броневой защиты соединений, вооруженных только средним и легким оружием. Их задача прикрывать в бою другие части, обеспечивать фланги и заниматься разведкой на поле боя. Для этой цели они оснащены разнообразными оптическими, акустическими и нейрофизическими приборами, предназначенными для выполнения боевых спецзаданий (см. главу «Нововведения кибертеков в области биомеханоидной разведки на поле боя»).
Кибертеков не называли бы «техносами», если бы у них не было подготовлено достаточно сюрпризов для вооружения спецподразделений. Наряду с различными боевыми роботами поддержки и связи, которые, правда, имелись и у других фракций, кибертеки добились громадных успехов в области техники биомеханоидной трансплантации, с результатами которой могли сравниться только наводящие на всех ужас мутанты, выращенные в лабораториях фагонов.
А так как обучение и содержание каждого вартека или разрушителя бункеров связаны с очень большими затратами, то не удивительно, что кибертеки искали пути и средства, с помощью которых можно было бы вновь вернуть боеспособность раненым бойцам. Поэтому сегодня некоторые воины из подразделений вартеков и разрушителей бункеров имеют биомеханоидные части тела. Они оснащены имплантированными оптическими и акустическими усилителями и нейрокибернетическими приспособлениями, а в отдельных подразделениях есть даже киборги-андроиды с самостоятельно работающим искусственным интеллектом на базе нейротрансмиттеров.
В качестве примера этой в настоящее время еще не полностью отлаженной технологии можно сослаться на случай с бывшим командиром роты С (семнадцатой штурмовой группы), который сегодня часто приводят противники технологии киборгов.
Сержант Скьюа В. Септембер – старый вояка и ветеран РБ-частей – во время битвы с фагонами за крепость Родин на Мерсе СХ 12 переоценил защитную силу своей брони и встал на пути кумулятивной гранаты Симпсона. Так как тело сержанта было разорвано на куски, то о его восстановлении не могло быть и речи, сохранили только голову (с накопленным бесценным опытом), которую в специальной лаборатории прирастили к телу киборга-механоида, напичканному всевозможной электроникой.
Последствия проявились в следующем бою сержанта Септембера во время хорошо подготовленной засады у станции Туборг также на Мерсе СХ 12.
Крупное соединение фагонов почти попалось в смертельную ловушку значительно меньшего по численности отряда кибертеков, когда вдруг совершенно неожиданно сержант Септембер выскочил из своего укрытия и, открыв ураганный огонь, бросился на противника. Сражение закончилось для кибертеков настоящей катастрофой, их отряд понес такие большие потери, что оставшиеся в живых были распределены позднее по другим подразделениям. На этот раз от сержанта Септембера не осталось ничего, что можно было бы сохранить…

Глава 1 

– …полукристаллический протеин гормональной структуры, который во время климатически обусловленных очень коротких периодов роста на Гандамаке оказывает на клетки активирующее воздействие и позволяет песчаным лишайникам расти с огромной скоростью. Сначала предполагали, что эти белковые соединения несовместимы с клеточной структурой выращиваемых животных субстанций, однако фагонам удалось изготовить активизирующее клетки производное, которое родственно стимулятору роста С 12. Однако исходный продукт этого производного произрастает только на Гандамаке и, по нашим сведениям, не может быть синтезирован даже с помощью передовой биохимии фагонов. Ферментативная структура – …
Генерал-лейтенанту Киндсвугу удалось к своему собственному удивлению разомкнуть полусомкнутые веки и поднять голову. Уже полчаса слушали они доклад, и столько же времени он боролся со сном – и в этом он не был одинок среди тех мужчин, что сидели вокруг большого овального стола.
Здесь был собран штаб управления боевыми операциями ставки верховного главнокомандования флотом кибертеков на Шмидехаммер Джей 7, в системе Процион А. Шел 251-й день 4301 г. от рождества Христова, и это чрезвычайное заседание было созвано для решения важной проблемы. Проблема заключалась в том, как завладеть планетой. Точнее говоря, завладеть планетой при недостатке сил и без необходимой подготовки. Захватить планету, которая к тому же лежала далеко в стороне от собственной зоны влияния и была уже оккупирована йойодинами. Планету, о которой у них не было ни малейшего представления; им ничего не было известно и о численности оккупационных войск йойодинов. И у них оставалось только девять дней – слишком мало, чтобы попусту тратить хотя бы один из них. Слишком мало, чтобы терять хотя бы час на то, чтобы слушать не только невероятно скучный, но и для предстоящих боевых действий совершенно бесполезный доклад.
Генерал-лейтенант Киндсвуг решил, что этого вполне достаточно. Он был старшим по званию из присутствующих офицеров и лучше всех посвящен в военную подоплеку вопроса, однако у пего не было права просто так лишить доктора Меннинга слова. По крайней мере, официально, но чтобы закончить доклад, не обязательно же пользоваться своей командной властью.
Киндсвуг расправил плечи и откашлялся. Это был достаточно понятный кашель – не такой громкий, чтобы быть по-настоящему невежливым, но достаточно громкий, чтобы хотя бы на мгновение прервать монотонный поток слов.
– Все то, что наш уважаемый доктор Меннинг пытается вам сообщить, господа, означает просто-напросто, что нам не остается ничего другого, как захватить Гандамак.
Как и было задумано, остановка доклада дала Киндсвугу возможность самому взять слово и обратить на себя внимание слушателей, а такое заявление гарантировало ему всеобщее внимание присутствующих и в дальнейшем.
Окинув всех коротким взглядом, он продолжал:
– Как вы все хорошо помните, захват Гандамака йойодинами шесть лет тому назад был совершенно неожиданным, так как никто не мог себе представить, что там, собственно говоря, искали наши узкоглазые друзья.
Лица всех присутствующих теперь были обращены только к нему. Никто не обращал больше внимания на доктора Меннинга, который потерянно стоял рядом со своим стереопроектором и, вероятно, безуспешно размышлял над тем, почему никого, кроме него самого, не интересует ферментативная структура песчаного лишайника.
– Итак, мы знаем теперь, что же на этой невзрачной пустынной планете является достаточно ценным, чтобы вести многомесячную борьбу за ее завоевание, и чтобы установить там орбитальную станцию, способную вести боевые действия в космосе. – Киндсвуг сделал короткую, точно рассчитанную паузу. – Во время стычек с фагонами 150 лет стандартного времени тому назад наши войска внезапно столкнулись с несметным числом боевых биороботов, и никто не мог объяснить внезапное увеличение их числа. А так как было невозможно заслать полевого агента в ряды противника, то тогдашний отдел безопасности разработал долговременный план. Большая партия бывших в употреблении, но еще исправных роботов для ремонта и технического обслуживания была предложена фагонам окольными путями якобы для пиратского захвата, и они попались на этот трюк. Ничего другого от них и не ждали.
Раздались отдельные легкие смешки, но тотчас стихли, когда Киндсвуг нетерпеливым жестом попросил тишины.
– Системы роботов были заражены высокоразвитым компьютерным вирусом, который должен был обнаруживать данные по теме создания биороботов и накапливать их в закодированном виде в своих банках данных, пока не удалось бы проникнуть в управление передающих станций и передать собранную информацию в сжатом виде нам. Но так как за все время не было получено ни одного сообщения, то несколько лет спустя проект был прекращен, и все это дело было забыто.
– Что, однако, изменилось около двух недель тому назад, – вставил доктор Меннинг в тщетной попытке вновь обратить на себя внимание и продолжить свой доклад. Но Киндсвуг не позволил этому случиться.
– Спасибо, доктор, я как раз собирался об этом сообщить, – сказал он, бросив на доктора строгий взгляд, и вновь обратился к остальным. – Ровно 17 дней тому назад одна из наших станций наблюдения в системе Росс 154 уловила высококодированный импульс. Расшифровка длилась несколько дней, так как при кодировке был использован старый флотский код, много лет назад вышедший из употребления. После дешифровки полученной информации мы смогли узнать, что в 4120 г. фагоны захватили Гандамак только потому, чтобы получить доступ к местным песчаным лишайникам. Эта э… штуковина, которая добывается из лишайников, позволяет резко повысить производительность труда и скорость роста при изготовлении боевых биороботов, и йойодины, похоже, уже давно открыли это, Поэтому теперь захват Гандамака предстает не только в совершенно ином свете, но он создал и совершенно другую, угрожающую ситуацию. Йойодины контролируют не только снабжение стимулятором роста С 12, но и проводят свои собственные биогенетические исследования. Мы предполагаем, что очень скоро они будут в состоянии сами выращивать «хумшей».
Киндсвуг вновь сделал паузу, чтобы в воцарившемся угрюмом молчании все еще лучше осознали значение произнесенных слов. Каждый из присутствующих знал, что могло означать это известие. «Хумши» – гуманоидные мутанты, как они назывались на официальном жаргоне – были ничем иным, как биологическими боевыми роботами, созданными из плененных противников йойодинов, а иногда даже из их соотечественников. Генетически перепрограммированные и лишенные прежней памяти, они и физически были превращены в настоящие боевые машины, полностью лишенные чувства самосохранения, которые управлялись на расстоянии с помощью отдаваемых им по радио приказов и существовали только для одной цели: уничтожать все, что встанет у них на пути. Если бы йойодинам когда-либо удалось в неограниченном количестве самим изготавливать этих чудовищ то коренным образом был бы изменен баланс соотношения сил. Фракция йойодинов смогла бы начать объявленный еще столетие назад «джихад» для умиротворения, а точнее сказать, завоевания известной части спирали галактики, и никто не смог бы предсказать, в какую сторону склонилась бы тогда чаша весов войны.
– Мы пришли к выводу, что необходимо как можно быстрее взять под контроль Гандамак, и отдел планирования уже подготовил детали операции, которая направлена на достижение этой цели, – так изложил суть своего выступления генерал-лейтенант Киндсвуг.
Раздался приглушенный шепот, но никто из присутствующих не казался особенно пораженным. Все давно уже догадались, по какой причине было созвано это совещание.
– В первую очередь, важнейшей задачей является захват орбитальной станции «Орбита VII» над Гандамаком, чтобы отрезать наземные части йойодинов от снабжения и связи. «Ута» уже получила приказ следовать от Эпсилона Эридана к Дельте Павонис и будет там через пять дней стандартного времени. Корабль имеет незначительные повреждения, но он ближе всех находится к цели. Мы исходим из того, что, несмотря на известную фору, ему удастся захватить станцию. На подлете от Алкахеры соединение, состоящее из кораблей «Индепенденс» и «Девестейшн», но они прибудут в систему Дельта Павонис на день позже, чем «Ута». На «Девестейшне» находятся рота прикрытия и разведки в полном составе и рота разрушителей космических крепостей с достаточным количеством десантных катеров – это наша первая волна. Войска, находящиеся на борту «Индепенденса», имеют тяжелое оружие, они и составят основные силы вторжения.
– По-почему мы не на-нанесем по йойодинам бомбовый удар просто с орбиты, сэр?
Этот вопрос прозвучал из уст адъютанта Клиарли. Его мог задать только адъютант Клиарли, чьи умственные способности, как отмечал про себя Киндсвуг, находились в явном противоречии со звучной фамилией. Он бросил взгляд на небо, которое находилось где-то по ту сторону крыши, в надежде, что какая-нибудь потолочная плитка отвалится и прибьет его адъютанта, но ничего не произошло – наверное, у выскочки из академии был особый ангел-хранитель.
– Итак, послушай, дружок, – если мы сбросим на головы узкоглазых пару камешков, то рискуем промахнуться и только вспугнуть их, – объяснил он со вздохом. Несмотря на наличие сложных электронных устройств наведения, не так уж просто точно поразить цель сквозь 120 километров атмосферы.
– Если же мы возьмем камни побольше, чтобы уж наверняка попасть, то не останется ничего, что имело бы смысл захватывать. Ну, и что из этого следует?
Через несколько секунд напряженных размышлений на лице адъютанта Клиарли вдруг появилось выражение внезапной догадки.
– Мы д-должны послать наземные войска, что – бы у-уничтожитъ йойодинов на месте, генерал.
– Отлично, после того, как и последнему здесь все стало ясно, мы можем продолжать. – Киндсвуг встал, наклонился вперед и, опершись руками о крышку стола, внимательным взглядом окинул всех присутствующих.
– Господа, операция «Мэйфлауэр» началась.

Глава 2 

Они пришли вчетвером.
Долин услышала их шаги и голос Ангелочка еще до того, как четверка добралась до душевой, но она была не слишком удивлена. Стычка была предрешена; это должно было случиться, особенно после того, как разгоравшееся несколько месяцев соперничество в последние недели крайне обострилось.
Долин злило только то, что она была настолько неосторожна, что позволила подловить себя именно здесь. Она предоставила Ангелочку определить место и время стычки, в соответствии с этим и был сделан выбор. Но душевая давала преимущества только сопернице.
Прежде всего, она не контролировалась телекамерами, так что у Долин не оставалось надежды, что кто-либо из воспитателей сможет прийти ей на помощь.
Она была одна, но, по существу, она всегда была одна, а не только с тех пор, как попала в интернат Махорвски. Долин была одиночкой, что вовсе не было следствием ее собственного осознанного решения – ей с детства было трудно войти в коллектив.
Возможно, ключ к этому был скрыт в ее происхождении. Не часто случалось, чтобы на Шмидехаммер Джей 7, главной планете кибертеков, подбрасывали детей в возрасте нескольких недель. Но именно это случилось с Долин. Ее нашли рядом с домом для сирот в корзинке с подогревом. Все розыски и расспросы относительно ее происхождения были напрасными, да вообще-то никто особенно и не старался докопаться до истины.
Единственной приметой была табличка с именем Долин, которая висела на цепочке у нее на шее.
Она выросла в сиротском приюте, и уже с самого раннего детства была не такой, как другие дети. Другие, по крайней мере, знали своих родителей и, если даже потеряли их так рано, что не могли о них вспомнить, то хотя бы знали, кем они были.
У Долин все было иначе. Она совершенно ничего не знала – ни кем она была, ни откуда появилась. А так как у нее не было прошлого и была она без роду, без племени, то уже очень рано начала сочинять свою собственную историю. Уже в раннем детстве в своих грезах наяву она рисовала себе самые страшные тайны и интриги, которыми могло быть окутано ее происхождение.
В отличие от других детей в сиротском приюте Долин никогда не мирилась с той ролью, которая была предписана ей обществом. Она была чем-то особенным, в этом она никогда не сомневалась, и из этого черпала силы, которые ей были нужны, чтобы утвердиться – а этих сил ей было нужно очень много.
Долин никогда не считала себя лучше других, скорее, она всегда довольствовалась тем, что просто была другой, но это сделало ее одиночкой, которая часто служила мишенью для насмешек. Уже только поэтому она была вынуждена стараться действительно всегда быть в выигрыше по отношению к остальным: быть более сильной, ловкой и хитрой, чем они.
В первые годы своей жизни девочке приходилось неоднократно менять сиротский приют, так как ее постоянно против ее воли втягивали в различные потасовки или с помощью лжи и клеветы выставляли в дурном свете.
И, когда в шесть лет она наконец попала в интернат, в ее судьбе опять ничего не изменилось. Напротив, враждебность по отношению к ней и жестокость стычек только увеличились.
С одной стороны, это наверняка было связано с почти неутолимой жаждой знаний, которая очень скоро принесла ей славу карьеристки, но главной причиной всех ее проблем была Ангелочек.
Ангелочек!
В свои девять лет – на два года старше, чем Долин – она все еще сидела во втором классе, так как у нее были трудности с чтением, якобы врожденные, но Долин считала, что всему причиной была ее лень.
И тем не менее Ангелочек – или Анжела, как ее звали в действительности – была любимицей всех учителей и воспитателей. Она по праву носила свою кличку. Своим нежным личиком и длинными золотистыми волосами она действительно немного походила на ангела, но это была только видимость. В глубине души она была полной противоположностью ангелу. Как самая старшая, Ангелочек была самой большой и самой сильной в классе, и это преимущество она использовала, чтобы незаметно от взрослых установить в классе жесткую диктатуру.
Кто противился ее воле – жестоко наказывался. При малейшей провинности виновный получал взбучку, но ходили слухи и о настоящих пытках, начиная с ожогов и вырванных ногтей и кончая тяжелыми увечьями.
Долин единственная из всех не покорилась Ангелочку, более того, она даже осмелилась открыто воспротивиться ее диктату и сумела одержать бесспорную победу в первой и пока единственной драке между ними. Та стычка стоила Ангелочку выбитого зуба. Правда, тогда она была одна.
На этот раз она привела с собой подкрепление.
На какое-то мгновение Долин охватил панический страх. Бежать было невозможно, и она подумала, не лучше ли ей где-нибудь спрятаться, но было ясно, что Ангелочек точно знает, где находится Долин. Кроме того, за исключением маленького шкафчика, в котором хранились инструменты уборщицы, во всей раздевалке не было ни одного места, где можно было бы укрыться.
Долин заставила себя успокоиться. Может быть, если все достаточно ловко устроить, у нее еще есть шанс спастись бегством от Ангелочка и ее подручных. Она схватила свою майку, быстро натянула ее и бросилась в душевую. Поспешно открыв все краны горячей воды, она вновь вернулась в раздевалку и притаилась у стены за дверью.
Не прошло и двух секунд, как дверь распахнулась от сильного толчка. Бросив взгляд в зеркало над умывальником у противоположной стены, Долин убедилась, что Ангелочек шла во главе целой команды. За ней следовали Кара, Джелла и Лиц: ее лейб-гвардия, рабски преданная своей предводительнице.
Долин схватила распахнувшуюся дверь и изо всех сил снова захлопнула ее. Ангелочек явно не была к этому готова. Она попыталась инстинктивно придержать дверь руками, но среагировала слишком поздно. Раздался глухой удар, когда пластмассовая дверь хлопнула ее по лбу, а затем крик, в котором слышались одновременно боль и ярость.
Долин снова бросилась в душевую. Как она и ожидала, все помещение заполнилось клубами пара от кипящей воды, бьющей из открытых кранов. Видимость была не более одного метра, и с каждой секундой пар становился все гуще. Долин исчезла в облаках клубящегося пара.
– Вперед, тащите ее сюда! – завопила Ангелочек, полная ярости и ненависти.
– Дерьмо проклятое! Я убью тебя, как только доберусь до тебя, в этом можешь не сомневаться. Чего вы ждете? Хватайте ее скорее.
Долин добралась почти до задней стены душевой, но именно там ее будут искать остальные, значит, отсюда надо поскорее уходить. Если повезет, ей удастся в этих клубах пара незаметно проскочить мимо остальных.
– Закройте сначала эти чертовы краны! – заорала Ангелочек. – Тогда мы хоть что-то увидим.
Стараясь не шуметь, Долин начала пробираться к выходу. У нее было преимущество, так как она была босиком и ее шаги не были слышны, в то время как все остальные были в ботинках.
Долин удалось обойти одну из противниц, так как вовремя услышала ее шаги по кафельному полу, но сразу же после этого она увидела перед собой еще один силуэт. Судя по длинным черным волосам, это была Кара. Долин попыталась вновь скрыться в клубах пара, но Кара уже заметила ее. Оставался только один выход – напасть первой.
Прежде чем Кара успела среагировать, Долин подскочила к ней, схватила за длинные волосы и изо всех сил рванула за них. От боли Кара издала истошный вопль. Долин толкнула ее, и Кара влетела под струи горячего душа. Ее вопли стали еще истошнее.
Долин бросилась прочь. Она знала, что две противницы остались позади нее, может быть, ей удастся добежать до двери, прежде чем другие схватят ее.
Но счастье, на которое она надеялась, на этот раз оставило ее. Когда она добежала до раздевалки, то увидела, что Ангелочек осталась стоять в дверях – скорее всего, совершенно сознательно, чтобы отрезать ей путь к бегству. Ее лицо было измазано кровью. Видно, она довольно сильно ударилась о дверь.
И еще одно обстоятельство вынуждало Долин спешить. Передние души уже были закрыты, пар быстро выходил через открытую дверь, и видимость стала уже почти нормальной. Из-за этого не было никакой возможности незаметно пробраться мимо Ангелочка. Тем не менее Долин попыталась сделать это, так как ничего другого ей и не оставалось. Она вполне допускала, что Ангелочек не побоится убить ее, и даже если этого не случится, то уж калекой они сделают ее наверняка. У Долин сильно забилось сердце. Речь шла о жизни и смерти, она просто обязана была вырваться из душевой, чтобы попасть в ту часть интерната, которая контролировалась телекамерами.
Она помчалась прямо на Ангелочка, которой в последний момент удалось принять оборонительную стойку. Долин знала, что ей никогда бы не удалось сбить с ног более сильную девочку, поэтому в самый последний момент она немного изменила направление и попыталась проскользнуть у Ангелочка под руками, чтобы прорваться между нею и дверной рамой.
Действительно, ее план почти что осуществился. Ей удалось оттолкнуть Ангелочка и почти проскользнуть через образовавшуюся щель, но на этом ее счастье и закончилось.
Она слишком поздно заметила ногу, которую выставила Ангелочек, споткнулась о нее и потеряла равновесие. Беспомощно взмахнув руками, Долин со всего маху полетела на кафельный пол, больно ударившись о плитку подбородком. Тотчас она почувствовала во рту солоноватый вкус крови. Оглушенная, она потрясла головой и оперлась на руки и коленки, но прежде чем успела встать, Джелла и Лиц навалились на нее. Они грубо перевернули ее на спину и прижали руки к полу.
– Вот так, хорошо! – воскликнула Ангелочек. – Только держите ее покрепче.
Позади нее появилась Кара. Ее лицо и руки покрылись красными волдырями, а глаза горели ненавистью. Было видно, что она довольно здорово обожглась. Кара больно пнула Долин ногой в бок и занесла ногу для следующего удара, но Ангелочек удержала ее.
– Не надо спешить, – сказала она. – Малышка свое получит.
Она наклонилась над Долин и изобразила при этом на своем личике сладенькую улыбочку, с помощью которой была способна обвести вокруг пальца почти всех воспитателей.
– А знаешь ли ты, дерьмо собачье, что я тебя с самого начала терпеть не могла? Уже в первый день, когда ты здесь появилась, я знала, что с тобой будут неприятности, И я была права, – прошипела она. – Ты мне выбила зуб.
– Жаль, что только один, а не больше, – прохрипела Долин, хотя и знала, что этим только ухудшает свое положение. Но сдержаться было просто невозможно.
– По крайней мере, хоть несколько дней все были избавлены от твоей мерзкой улыбочки. А так как одна ты боишься связываться со мной, то теперь привела подкрепление.
Ангелочек попыталась дать ей пинка.
Долин ожидала удара и, хотя Джелла и Лиц держали ее за руки, но ноги были свободны. Она отразила пинок Ангелочка, захватила ее ногу своими ногами и, перекатившись на бок, потянула свою противницу за собой. Еще в то время, когда блондинка падала на пол, Долин подтянула ноги и с силой выпрямила их. Пинок попал Каре в коленку, и послышался сухой хруст, как будто сломался гнилой сук.
Раздался душераздирающий вопль, и Кара рухнула как подкошенная. Голень ее правой ноги была неестественно вывернута. Это было так ужасно, что даже Долин была потрясена. Она хотела просто сбить Кару с ног, а не нанести ей тяжелое увечье.
И Лиц, и Джелла были несколько секунд как парализованные, но затем с еще большей яростью обрушились на Долин. Удары и пинки посыпались со всех сторон, они попадали по лицу, по почкам и по груди. Долин почувствовала, как сломалось одно из ее ребер. Ее губы и кожа на лбу были рассечены, кровь залила глаза. Ей казалось, что ее бьют молотом по голове.
Когда ей с трудом удалось открыть залитые кровью глаза; Ангелочек сидела уже на ней и, схватив за волосы, изо всех сил била головой о керамические плитки пола.
В ушах Долин звенели истошные вопли; она уже не знала, были ли это ее крики или вопли Кары. Все потонуло в кровавом тумане, и вдруг она почувствовала, что ее держат уже другие руки.
Испускающая множество ярких лучей лампа была направлена прямо ей в лицо, она слепила ее. Долин никак не удавалось закрыть глаза. В центре источника света находился какой-то символический знак из перекрещивающихся линий в круге.
Больше она ничего не могла видеть, только иногда мелькали руки в белых резиновых перчатках, которые что-то делали с ней.
Долин не знала, что с ней случилось. Что-то было с ее головой, что-то причиняло ей невыносимую боль, и она в этот момент страстно желала лишь одного: поскорее избавиться от этих мучений. Но вместо этого ее страдания становились все невыносимее, пока…

* * *

– Зачем вообще нужна вторая попытка?
Это был голос Маккены, который снова вернул Долин Джоунс к действительности. Он звучал в шлемофоне так искаженно и громко, что лицо Долин исказила гримаса боли, и она инстинктивно подняла руки, чтобы закрыть уши. Это закончилось тем, что ее бронированная правая с механическим грохотом ударилась о шлем. Казалось, этот грохот бесконечно долго эхом отдается в ушах.
Чтобы заглушить свою нервозность и страх перед предстоящим боем, Долин с помощью аутотренинга погрузилась в легкий транс, но, видно, немного перестаралась. На несколько минут она крепко уснула, и, как это часто случалось, ей снова приснился сон о ее жизни в интернате, о которой она никак не могла забыть и по прошествии стольких лет. Во время нападения на нее Ангелочка с ее командой Долин получила тяжелейшую травму головы, которая чуть не стоила ей жизни. Было просто чудо, что у нее после этого не было никаких негативных последствий. После такой травмы она вполне могла оказаться в дурдоме, где до конца своих дней вела бы растительное существование.
Хотя голос Маккены и вернул ее из кошмарного сна к действительности, но только для того, чтобы она смогла констатировать, что эта действительность была или через несколько минут обещала стать еще худшим кошмаром.
Только когда Маккена во второй раз повторил вопрос, Долин догадалась уменьшить громкость своего шлемофона. Голос Маккены стал тише, но все еще был искажен и почти неузнаваем. Долин узнала его только по своеобразному акценту. Уже давно никто не верил, что он действительно родился на Терре, но Маккена продолжал непоколебимо придерживаться этой легенды и изо всех сил старался подкрепить ее, среди прочего, и своим хотя и звучащим нарочито, но хорошо отрепетированным сленгом, к которому он уже так привык, что не смог бы от него избавиться, даже если бы и захотел.
– Потому что это действительно вторая попытка. – Это был голос Ларанжа, намного тише, но как раз благодаря этому более понятный.
– Только не говори, что ты ничего не слышал об инциденте с Гандамаком?
Точно так же, как и она, все остальные уже загерметизировали шлемы своих скафандров, и их лица были скрыты зеркальными забралами. Их можно было узнать только по голосам и по табличкам с фамилиями на шлемах.
– Инцидент с Гандамаком? – Долин даже показалось, что она услышала, как Маккена нахмурил лоб.
– Ты считаешь, что мы уже однажды были здесь? – его голос постепенно вновь стал громче. Или он увеличил мощность своего передатчика, или подошел ближе.
– Ну, расскажи же наконец. Чем все закончилось?
– Все было коту под хвост, не так ли? – сказала Долин саркастически.
– Конечно, все закончилось нашей полной победой. Поэтому мы сегодня снова здесь, разве ты не знаешь?
Два или три человека в шлюзовой камере легкого крейсера «Ута» засмеялись, но только не Маккена. Наверное, он все еще размышлял, была ли эта шутка в его адрес или нет.
В действительности все было далеко не так весело, и то, что стало известным как «инцидент с Гандамаком». оказалось самым крупным поражением в военной истории кибертеков. Любопытство всегда было слабостью Долин, поэтому и на этот раз она не успокоилась, пока не изучила всю информацию о предыстории предстоящего боевого столкновения, которую только можно было получить из различных банков данных без знания специального кода.
Любопытство было именно тем качеством, которое отличало ее от большинства других людей, но до сих пор оно всегда оказывалось очень полезным. Долин не только заканчивала каждый класс лучше всех остальных, с отличием завершила все остальные курсы обучения, но именно благодаря своему любопытству обратила на себя внимание начальства. Долин Джоунс была первой женщиной, которой в 24 года удалось закончить обучение и получить квалификацию кадета боевого подразделения.
Она не знала, действительно ли Маккена интересовался, почему эта операция получила неофициальное название «Вторая попытка», да ей, в сущности, это было безразлично. Маккена был неплохим парнем, но одновременно странным болтуном, имеющим склонность к бахвальству. Для него это была первая боевая операция. Он нервничал, это было очевидно, и говорил так много только потому, что хотел отвлечься и успокоиться.
Но, прежде чем он успел вновь побеспокоить барабанные перепонки Долин, в шлемофонах раздался звонкий пронзительный сигнал, сопровождаемый словами:
– Приказ боевым группам вартеков с первой по третью. До объекта еще девяносто тысяч. Проверить оружие. Доложить о готовности через четыре минуты.
Этот приказ раздался в их шлемофонах, так как внутри корабля еще разрешалось поддерживать радиосвязь.
Пока еще.
Но с того момента, как откроется выход из шлюзовой камеры, и до высадки на «Орбиту VII» в эфире должна царить абсолютная тишина. Если иметь в виду тот звон, что стоял у нее в ушах после переданного приказа, то, казалось, Долин должна была бы радоваться тишине, но это было не так. Из всего неприятного и опасного, что их ожидало, тишина была, вероятно, наихудшим злом.
Никто из них не сомневался в правильности этого предписания, но это ничего не меняло, так как тишина, как ничто другое, действовала на нервы бойцов. Создавалось впечатление, что тишина эта придает что-то материальное той гигантской холодной пустоте, которая поджидала их за пока еще закрытыми воротами шлюзовой камеры.
Не только Долин была охвачена этим страхом Другие чувствовали то же самое. Это и было основной причиной, почему многие из них перед серьезным боем отпускали глупые шутки и на несколько минут забывали о дисциплине.
По изменившейся вибрации пола Долин поняла, что двигатели крейсера выключились, чтобы повысить шансы десанта и не дать противнику обнаружить его на последних километрах подлета к станции. Одновременно погасли все лампочки в шлюзовой камере, и, как она знала, не только здесь, а повсюду на корабле – вместе с почти всеми техническими приборами, которые в какой-либо форме потребляли или производили энергию. Крейсер теперь мало чем отличался от метеорита, летящего по баллистической траектории сквозь космическое пространство, он почти не излучал ни тепловой, ни какой-либо другой энергии. Просто глыба черного пластметалла с выпущенными инфракрасными диссипаторами, которая не оставит ни малейшего следа даже на самом чувствительном пеленгаторе. По крайней мере, она надеялась на это, так как в противном случае…
Долин проглотила комок, застрявший у нее в горле, и прогнала дурные мысли. В противном случае им приготовят горячий прием, вот и все. В ее глазах все это было чистым безумием. Уже с самого начала эта боевая операция все больше и больше походила на акцию смертников, но ее мнение никого не интересовало. Она получила приказ, который постарается выполнить, и не собиралась в целях собственной же безопасности болтать лишнего.
Рядом с ней Маккена, наверно, уже в сотый раз за последние пятнадцать минут проверял магнитное крепление своего лазера. Это также было признаком его чрезвычайной нервозности, которой нужен был выход. Он повернул к ней голову; за зеркальным забралом шлема Долин не могла различить его лица, но в ушах ее еще звучал его нервный голос.
Маккена сделал рукой вопросительный жест. Долин поняла, что он имел в виду, но у нее не было ни малейшего желания продолжать разговор. Она только пожала плечами, демонстративно повернулась к нему спиной и в который раз проверила капсюли-детонаторы – такое же бессмысленное занятие, как и то, чем занимался Маккена, что, однако, не помешало ей еще раз расстроиться из-за результата. Ей дали только шесть капсюлей-детонаторов; вероятно, какой-то идиот считал, что для женщины этого будет вполне достаточно. Во всем же остальном ее оружие было в порядке. Все магазины были под рукой, энергия и давление в скафандре составляли более 98 процентов.
– Докладывает командир второго отделения, отделение к бою готово, – доложил командованию вартеков сержант Дэлвар.
Услышав эти слова, Долин даже слегка вздрогнула, хотя не было никакого повода для беспокойства. Все было настолько хорошо подготовлено, насколько возможно. Они знали свои приказы, их оружие содержалось в безупречном состоянии, и они были сыгранной командой. Даже если Маккена и она были не единственными, для кого этот бой должен был стать боевым крещением, все они так долго тренировались вместе, что у Долин было чувство, что каждого из них она знает уже целую вечность.
Ну, а кроме того, на их стороне было преимущество внезапности, что, пожалуй, было самым важным.
Тем не менее Долин нервничала.
Или, если уж говорить правду, у нее от страха душа ушла в пятки.

* * *

Командор Мачиано взволнованно мерил шагами центральный командный пост крейсера «Ута». Это был здоровый, как бык, мужчина с коротким ежиком непослушных черных волос. По жестким складкам на его лице и энергичному подбородку было сразу видно, что он привык отдавать приказы. Но сейчас он имел не величественный вид, а был, скорее, довольно сильно обеспокоен и раздражен. Наконец он остановился прямо перед Фицманом.
– Ну хорошо, Рой, до сих пор ваш план, несмотря на весь его авантюризм, срабатывал, – произнес он.
– И маскировка тоже. По крайней мере, йойодины не послали еще нам навстречу космические торпеды, так что можно предположить, что они нас пока еще не заметили. Но вы, так же как и я, прекрасно понимаете, что они перестреляют наших ребят там, снаружи, как куропаток, если все это ловушка – на высоте ниже восьми тысяч метров крейсер прекрасно виден на экране любого пеленгатора, независимо от любой маскировки.
Капитан Рой Фицман, командир наземного отряда вторжения, оторвал яростный взгляд от экрана боевого монитора, на который смотрел все это время, хотя там пока еще ничего не было видно.
– Не вы же рискуете своей шкурой там, снаружи, Мачиано. И кроме того, один из моих людей – женщина. И я, так же как и вы, хорошо понимаю, что почти ни у кого из них нет ни малейшего шанса.
– Проклятие, у вас такой вид, как будто я один во всем виноват!
– А вы будете это отрицать? – взорвался Фицман.
– Когда вы получили это задание, надо было ясно дать понять, что у нас на борту нет исправных десантных челноков.
– Но я же об этом, в конце концов…
– Вы об этом упомянули так, между прочим, при этом у них сложилось впечатление, что это не такая уж большая проблема. Возможно, они вообще не придали этому значения, и уж наверняка они не передали это дальше, а вот это, черт побери, уже полностью ваша вина! Вы сами хотели получить это задание, так как вам не терпится вновь покрыть себя славой.
Фицман замолчал и пристально посмотрел на командора, укоризненно качая головой. Теперь сложилась такая ситуация, что они должны взять штурмом орбитальную станцию йойодинов силами всего лишь трех отделений вартеков, которые к тому же большей частью состояли из новичков кадетов – абсолютно безумная затея, которая противоречила любой военной доктрине.
А с другой стороны – возможно, именно это и могло принести успех. Фицман разработал план, это был их единственный шанс выполнить задание. Однако он не строил иллюзий. Уже то, что они вообще так близко подошли незамеченными к станции, было чудом, которое стало возможным только благодаря новой системе маскировки.
Это было первое испытание новой системы, до этого никто не мог с полной уверенностью сказать, сможет ли она действительно ввести в заблуждение локаторы и пеленгаторы йойодинов.
– Но имейте в виду, Мачиано, – добавил он через несколько секунд. – Вы можете быть уверены, это дело я так не оставлю. Если хотя бы с одним из моих людей что-либо случится, вы за это ответите лично.
Мачиано отвернулся и проглотил вертевшееся на языке возражение. Было бы глупо устраивать спор перед самым боем. А кроме того, Фицман был, в сущности, прав, а это самое скверное. Мачиано знал, что ему будет нелегко выпутаться изо всей этой истории. Он уставился на головку микрофона, как будто в ней было скрыто решение, потом со вздохом нажал на клавишу.
– Командор Мачиано, командир легкого крейсера «Ута», в бортовой журнал, 16:42 часа, 256-го дня 4301 года от рождества Христова. Шесть часов тому назад достигли системы Дельта Павонис, находимся на подлете к орбитальной станции «Орбита VII» над Гандамаком. Все системы, за исключением названных отказов, в п о рядке, до сих пор противником не обнаружены. По всей видимости, новая система маскировки функцион и рует превосходно. Приняли решение атаковать «Орбиту VII» через внешнюю оболочку силами трех отделений с летательными агрегатами. Расстояние до станции в настоящий момент 32.000. Начинаем оп е рацию в 18.00. К о нец записи. 

* * *

– Нападение кибертеков на «Орбиту VII»?
Дэй Хо Ташагино, верховный главнокомандующий наземной станцией на Гандамаке со времен захвата планеты армией вторжения йойодинов, недоверчиво посмотрел на своего помощника Сенаи.
– Об этом, во всяком случае, говорится в радиограмме, – пояснил Сенаи. – Нападение вот-вот начнется.
– И никаких намеков о происхождении этого сообщения?
– Нет, Ваше Высочество. Несомненно, оно было направлено нам, но не напрямую, а через ретранслятор, поэтому мы не можем запеленговать основной передатчик. Радиограмму могли отправить как с этой планеты, так и из космоса.
Ташагино погрузился в раздумье. За исключением этого таинственного анонимного сообщения не было никаких признаков предстоящего нападения. Трудно было представить, что кто-то позволил себе такую глупую шутку, но что же еще могло за этим скрываться? Может быть, какой-то предатель в рядах кибертеков пытался таким способом предупредить его?
Ташагино был в затруднительном положении. Должен ли он принять сообщение всерьез или просто проигнорировать его?
– Я сообщу о радиограмме Дэй Хо Нишигумо на «Орбиту VII», – решил он через несколько секунд раздумий.
– Пусть он сам реагирует на сообщение. Пусть примет соответствующие меры. Немедленно связаться с орбитальной станцией.
– Слушаюсь, Ваше Высочество. – Сенаи передал приказ дальше, затем вдруг испуганно вновь повернулся к нему.
– Ваше Высочество, связь блокирована каким-то очень сильным передатчиком помех. Мы не можем связаться со станцией.
Хотя Дэй Хо Ташагино и постарался, чтобы на его лице не дрогнул ни один мускул, это сообщение его потрясло. Оно могло означать только одно, а именно, что полученная радиограмма сообщала правду.
«Орбита VII» была целью нападения, и оно только что началось.

* * *

– Итак, ребята, вы знаете, о чем идет речь. – В шлемофоне Долин отчетливо и ясно звучал командный голос сержанта Дэлвара. – Сейчас радиосвязь будет отключена, после этого в эфире царит абсолютная тишина, пока из командного пункта не поступит приказ, отменяющий радиотишину. Как только эта посудина остановится, откроются ворота, и вы с максимальным ускорением перемещаете свои зады на станцию. Летите зигзагами, как вас учили, и если кто-то даст себя сбить, будете иметь дело со мной! Точки подрыва на внешней оболочке станции, надеюсь, вы уже запомнили, поэтому не буду их перечислять.
Долин с трудом удержалась от замечания, что лучше бы еще раз все основательно повторить. При этой рискованной операции они не могли позволить себе ни малейшей ошибки. Было бы лучше до тошноты пережевывать каждую отдельную деталь сейчас, чем потом страдать от несогласованности действий.
– Как только мы окажемся внутри, в случае сомнения сначала стреляем, а потом спрашиваем, пока ситуация не прояснится, – продолжал Дэлвар. – Ларанж и я пробиваемся через радиальную спицу секции 4 напрямик к центральному командному посту, Джоунс и Пржевальский идут за нами в качестве группы прикрытия, а Маккена вместе с Рамиресом разбирает гравитационный стабилизатор на внешнем переходе второго уровня. Помните, мы должны здесь не фейерверк устраивать, а занять станцию – у вас обоих 4 минуты на гравитационный стабилизатор. А так как у других групп похожая программа, то сила тяжести исчезнет в первые четыре минуты, но это должно быть большим сюрпризом для узкоглазиков, а не для вас. Желаю всем успеха и, если это послужит для вас стимулом, обещаю – если останемся живы, я всех угощаю.
Кому-то последнее замечание сержанта показалось достаточно забавным, чтобы посмеяться. За спиной все называли его «ангел-убийца», но так говорили скорее в шутку, так как под своей выставляемой на всеобщее обозрение грубой оболочкой сержант Дэлвар скрывал мягкое сердце, и за последние восемь недель этой операции он достаточно часто вступался за «своих» новичков. В этом отношении никто из них не мог пожаловаться на свою судьбу. Дэлвар мог быть очень неприятным, если кто-то валял дурака, но во всем остальном на него можно было полностью положиться, с таким бы только космические корабли угонять.
Долин бросила взгляд в сторону Пржевальского. Окончательное распределение группы было единственной новостью, которую сообщил сержант. Возможно, он потому так долго тянул с этим, чтобы понаблюдать, как они будут вести себя накануне боя.
Если бы кто-то из них не справился с нервами и сорвался, то у сержанта еще была бы возможность приставить к такому новичку опытного опекуна или вообще не включать его в состав боевой группы, при этом ему бы не пришлось заново перекраивать состав пар, что в противном случае могло вызвать лишь ненужную неразбериху.
В любом случае Долин была рада, что она оказалась в одной паре с Вальским, как они называли Пржевальского из-за его непроизносимой фамилии. В отличие от нее Петр обладал не только теоретическими знаниями, но и принимал участие во многих боях. И хотя они до сих пор редко разговаривали друг с другом, так как он был тихим и немного чудаковатым человеком, его опыт мог оказаться чрезвычайно важным.
– Командир вартеков обращается ко всем группам, – голос Фицмана вернул Долин к действительности. – Расстояние до станции двадцать четыре тысячи. При восемнадцати тысячах включаем торможение. При семи тысячах откроются ворота шлюзовой камеры. В это время мы уже будем у узкоглазиков на всех экранах, если они, конечно, не спят. Итак, будет горячо, если вы за две минуты не успеете добраться до станции. Примерно столько времени им понадобится, чтобы настроить системы управления огнем. После высадки «Ута» ложится на курс отхода, пока вы не захватите станцию. Сейчас мы отключаем связь и после этого царит радиомолчание, как мы уже договорились. Ах да, и последнее: удачи вам, ребята!
– Как раз она-то нам и понадобится, – пробурчал Маккена, прежде чем связь была прервана.
Долин еще раз проверила замок страховочного ремня, чтобы при торможении не потерять баланс. Несмотря на технический прогресс, нейтрализаторам прижимной силы требовалось несколько долей секунды, чтобы среагировать на изменение силы тяжести. Она посмотрела на створки ворот, которые после торможения должны были мгновенно распахнуться и открыть их взору «Орбиту VII». Она слышала лишь собственное прерывистое дыхание. Не оставалось ничего другого, как просто ждать.
Долин судорожно сглотнула и попыталась в последний раз представить себе, как будет протекать ее первый бой. Во время обучения их готовили к боям в самых разных условиях, но от этого было не легче. Она прикусила нижнюю губу и так сильно сжала рукоятку лазера, что у нее заболели пальцы.
Как и ожидалось, когда начался тормозной маневр, все почувствовали ощутимый рывок, прежде чем сработали нейтрализаторы прижимной силы.
Пржевальский повернулся к Долин и протянул ей правую руку с поднятым вверх большим пальцем – наверное, под шлемом он еще и улыбался. Она попыталась уверить себя в этом, чтобы подавить охватившую ее панику. Тут же ворота распахнулись, и сменяющие друг друга с калейдоскопической быстротой события не оставили места для мрачных мыслей.

Глава 3 

Дэй Хо Нишигумо, исполняющий обязанности коменданта летающей над Гандамаком орбитальной станции «Орбита VII», бросил взгляд на дисплей бортового времени своей каюты. Пора было начинать обычный инспекционный обход.
Он пристегнул к поясу оба меча, ношения которых по традиции удостаивались только йойодины высшего ранга, но которые во время боя были запрещены, так как скорее мешали их обладателю, чем помогали. Дэй Хо расправил плечи и бросил придирчивый взгляд в зеркало, чтобы убедиться, что мундир сидит безупречно. Поседевшие виски свидетельствовали о более чем тридцатилетней службе в вооруженных силах, службе на благо йойодинов. И он постарается с честью отслужить оставшиеся десять лет, как этого требует насчитывающий несколько столетий обычай их семьи, даже если эти годы придется заполнить такой рутинной работой, как руководство орбитальной станцией.
Дэй Хо покинул свою каюту, ответил на приветствие часового у дверей и повернул на внешнем переходе направо, чтобы попасть в центральный командный пост. Когда он дошел до поворота к радиальной спице, раздался сигнал тревоги. Нишигумо охватил страх, но он не показал виду и только ускорил свои шаги, так как согласно многообразным правилам кодекса чести, далее в такой ситуации для человека его ранга и занимающего такой пост, побежать – означало неминуемо потерять лицо.
Внешнее спокойствие, которое он излучал, не соответствовало, однако, его истинному состоянию. На душе у него кошки скребли. Существовало много всевозможных причин для подачи сигнала тревоги, и ни одна из них не была особенно приятной. В последние годы на «Орбите VII» было довольно спокойно, но не надо быть пророком, чтобы понимать, что такое состояние не может продолжаться вечно. Рано или поздно одна из галактических фракций должна была узнать о том, что произошло на Гандамаке. Тем не менее Нишигумо надеялся, что время для этого еще не наступило и причиной его тревоги было не нападение вражеской армии, а что-либо другое.
Однако этому желанию не суждено было исполниться. Инстинктивно он почувствовал это еще до того, как вошел в центральный командный пост, где царила взволнованная суматоха. Нишигумо поспешил к дисплею сканера, но на этот раз он не так хорошо владел собой, и на какое-то мгновение на его лице мелькнуло удивление, когда он взглянул на монитор.
То, что предстало его взору, было просто невероятно.
Он растерянно уставился на легкий крейсер, находившийся сейчас в непосредственной близости от орбитальной станции.
– Как такое могло случиться? – набросился он на одного из дежурных офицеров. – Почему только сейчас была поднята тревога? Вы что, спали, почему никто не заметил приближения крейсера раньше?
– Он… он вдруг появился на экране, – воскликнул один из вахтенных офицеров.
– Прыжок через гиперпространство?
– Нет, Ваше Высочество, мы не зарегистрировали никаких сотрясений. Кроме того, было бы невозможно вернуться в нормальное пространство так близко от планеты.
– Но, в конце концов, должно же быть какое-то объяснение!
– Все было так, как я сказал. Корабль совершенно внезапно появился на наших экранах, и мы…
– Из этого происшествия будут сделаны выводы, – резко оборвал его Нишигумо. Он тоже не мог представить себе, что его подчиненные действительно допустили такую невероятную халатность. Однако причины происшедшего выяснятся в ходе последующего расследования. Сейчас предстояло заняться более важными делами.
Он бросил взгляд в сторону офицера артиллерийско-технической службы Кугами, который уже привел в боевую готовность тяжелые пусковые установки. Вот-вот должны были появиться боевые расчеты – тогда командир вражеского крейсера почувствует, что ему не поздоровится, если он с враждебными намерениями приблизится к станции великих йойодинов.
Внимательно вглядевшись в экран, он пораженно нахмурил лоб. На дисплее появилось более дюжины маленьких точек, которые отделились от обнаруженного крейсера и с большой скоростью приближались к станции. При этом они двигались, постоянно меняя курс.
Нишигумо выпрямился.
– Выдвинуть автоматические батареи, режим автоматического поиска цели, после захвата цели открывать огонь без команды, – приказал он. – Немедленно установить в каждом переходе посты, по два человека из резервной команды!
После того, как его приказ был повторен, он вновь повернулся к монитору и задумчиво посмотрел на экран. Он спрашивал себя, что же собирались делать «техносы».

* * *

Не успели внешние ворота шлюзовой камеры полностью скрыться в полу ангара, а сержант Дэлвар уже отстегнул свой ремень и оттренированным прыжком катапультировался в космическое пространство. В течение нескольких секунд второе отделение в полном составе последовало за ним.
Сразу после прыжка Долин на какое-то мгновение отвлеклась, когда увидела «Орбиту VII». Имеющая форму веретена станция, парящая над большим бурым шаром Гандамака, представляла собой величественное и одновременно угрожающее зрелище. Что случится, если она пролетит мимо станции и ее унесет в космическое пространство? – мелькнула у Долин мысль. Достаточно ли у ее реактивного ранца энергии, чтобы она могла повернуть и вернуться на станцию? Она отбросила эти мысли. Если сконцентрироваться и не допускать ошибок, ей нечего будет бояться.
Маккена помахал ей рукой и стартовал, оставив за собой маленькое, едва различимое облачко реактивных газов. Долин тоже нажала на стартер своего ранца и последовала за ним. Сразу за ней парил Пржевальский. Слева и справа от нее в свете Центрального созвездия вспыхивали короткие отраженные блики – остальные из их боевой группы.
Долин летела по прямому курсу к станции, и уже можно было различить отдельные детали внешней оболочки. Она немного скорректировала свой курс, чтобы попасть в намеченную точку встречи на внешнем крае второго уровня.
Они уже пролетели добрую треть пути к вращающемуся веретену станции, когда первая пусковая установка открыла заградительный огонь. Какую-то долю секунды был виден тонкий зеленоватый луч, который, однако, не попал в «Уту». Крейсер уже давно лег на курс отхода и быстро удалялся.
Сразу за этим еще одна батарея открыла огонь по «Уте», но с тем же успехом, что и первая. По членам же боевой группы огонь пока еще не открывался, а между тем три отделения уже преодолели более половины пути. У Долин забрезжила слабая надежда, что йойодины вообще не заметили высадку группы захвата, но через несколько секунд она погасла, когда на внешней оболочке станции образовалось множество маленьких отверстий, из которых показались стволы орудий.
Едва осознав опасность, она рванула ручку управления вниз, вошла на какой-то момент в штопор и в отчаянии попыталась, несмотря на резкое изменение направления движения, выдержать курс на станцию.
Мгновение спустя, автоматические батареи открыли огонь, и Пржевальский исчез в быстро рассеявшемся облаке в том месте, где только что находилась она. От ужаса Долин вскрикнула, но из-за выключенной связи этот крик затих неуслышанным в ее шлеме. Пространство вокруг нее закипело от взрывов, когда скорострельные батареи с бешеной скоростью выпустили еще один залп.
У Долин уже не было времени смотреть на остатки группы вторжения. Все внутри нее сжалось от панического страха, и только натренированные во время обучения рефлексы спасли ее, и она не разделила судьбу Вальского, а продолжала, закладывая крутые виражи, мчаться к станции. Как и у всех остальных, у нее не было защитного экрана. В этой операции речь шла в первую очередь о быстроте; соответствующие защитные устройства могли им только помешать, да и пользы большой от них бы не было. Отражающие экраны защищали или только от лучевого, или только от ракетного удара, а на станции у йойодинов было достаточно самого разнообразного оружия, так что они могли выбрать подходящее для данного боя. Абсорбирующие экраны, защищавшие от обоих типов оружия, еще не поступили на вооружение.
Без соответствующего защитного снаряжения у Долин оставался один-единственный шанс – лететь как можно быстрее и неравномернее.
Оставалось полтора километра. Как сумасшедшая нажимала она кнопки управления своего летательного аппарата, чтобы противник не мог рассчитать ее курс.
Одна, две, вниз – одна, влево – одна, две – влево – одна, вверх – считала она секунды и непрерывно меняла курс.
Одна, две, вниз – одна, две, вправо – одна, вниз – она не могла ни в коем случае более двух секунд лететь одним и тем же курсом, иначе ее обязательно бы накрыло, но Долин и не могла каждые две секунды равномерно менять направление, в этом случае ее бы тоже быстро засекли. При смене курса ни в коем случае не должна была просматриваться какая-либо закономерность. Все должно происходить чисто инстинктивно, как в генераторе случайных чисел компьютера, чтобы нельзя было заранее вычислить, где она окажется в следующее мгновение.
Повсюду вокруг нее тьма космоса озарялась взрывами. Долин не знала, сколько членов их боевой группы было уже убито, у нее не оставалось ни секунды времени, чтобы оглядеться. Одна, направо – одна, две, направо – одна, вверх – еще триста метров, и все позади…
Менее чем в двадцати метрах от Долин взорвалась граната, и один осколок попал в летательный аппарат.

* * *

Дэй Хо Нишигумо с трудом подавил свой гнев, хотя и без кодекса чести знал, что это чувство было неподобающим, а что в такой ситуации оно могло только усугубить неприятности, особенно, если он допустит, что гнев захлестнет его разум. Однако это стоило ему немалых усилий.
Крейсер кибертеков выполнил маневр отхода и так умело, что они до сих пор еще ни разу не смогли накрыть его залпом. Он удалялся все дальше и дальше от станции. Еще немного, и корабль будет вне зоны досягаемости их ракетных установок.
– Что со связью?
– Она все еще блокируется крейсером, – доложил офицер связи. – Как спецсвязь, так и обычная радиосвязь. Более или менее надежно можно переговариваться не более одного километра от станции.
Нишигумо коротко кивнул и продолжал следить по монитору за ходом пока довольно односторонне протекающей космической битвы. Прошло некоторое время, пока он понял, что все это могло значить. Если «техносы» хотели бы уничтожить станцию, они бы послали больше кораблей, а не один легкий крейсер; который к тому же даже не сделал попытки их обстрелять, а ограничился лишь тем, что блокировал системы связи.
Ключ к решению этой загадки был в крошечных объектах, которые высадил крейсер. Сначала Нишигумо принял их за космические мины или что-либо похожее, и только потом он понял, что речь шла о людях, и с этого момента все стало ему ясно. «Техносы» совершенно не собирались уничтожать станцию, они хотели ее захватить! Вместо того, чтобы послать к станции абордажные команды в космических челноках, командир кибертеков послал группу захвата в легких скафандрах с реактивными ранцами. Из-за этого они были значительно более уязвимы, практически у них вообще не было никакой защиты. Однако это компенсировалось высокой степенью маневренности.
Если бы для подлета им требовалось преодолеть большее расстояние, то, несмотря на скорость, их относительно легко можно было бы сбить. Но, поскольку крейсер все же сумел незаметно подойти вплотную к станции, все выглядело совершенно иначе. Причем Нишигумо вынужден был признать, что часть вины лежит и на нем. Просто он слишком поздно понял опасность, что, однако, в данных обстоятельствах не являлось упущением, не было результатом неправильных действий, за которые он должен был бы нести ответственность. Только ясновидящий мог бы раньше разгадать план «техносов».
Но фактом оставалось, что нападавшие уже прошли половину пути, прежде чем он открыл по ним огонь. На таком близком расстоянии точность стрельбы сконструированных для ведения дальнего боя орудий была значительно ниже – и она уменьшалась с каждой секундой, по мере приближения противника к станции. Чтобы еще больше затруднить прицеливание, десантники летели зигзагами, а так как они использовали при этом ручное управление, было невозможно рассчитать их курс. Соответственно низкой, несмотря на компьютерную наводку, была и доля попаданий автоматических зенитных батарей. За все время на мониторе погасли только две точки из восемнадцати.
Остальные непоколебимо продолжали приближаться к станции, пока наконец не вошли в «мертвую зону», недосягаемую для орудий.
Нишигумо обвел взглядом центральный пост. Лица большинства присутствующих были обращены к нему; все ожидали его приказаний.
– Станцию атакует отряд «техносов», мы должны подготовиться к бою в безвоздушном пространстве, – сказал он громко.
– Кугами, выдать всем постам скафандры! Команды ракетных установок остаются у орудий; орудийные башни задраить. Большего мы пока ничего сделать не можем. Я требую, чтобы каждый отдал все. За йойодинов!
Пока офицеры передавали его приказы по команде, Нишигумо вновь повернулся к монитору, Маленькие точки исчезли, нападавшие находились вне зоны видимости пеленгаторов, и теперь они пытаются как-нибудь проникнуть в станцию.
Как только им это удастся, наступит момент решающей битвы.

* * *

Сержант Дэлвар приземлился на внешней оболочке станции с металлическим лязгом, который передался через скафандр и эхом отозвался у него в голове. Рядом с ним мгновение спустя приземлился Маккена. Рамирес, который достиг цели первым, махал им невдалеке рукой. Он уже нашел намеченную точку подрыва.
Дэлвар перевел дух. Казалось, огонь зенитных батарей длился вечно, хотя в действительности он продолжался менее двух минут. Он огляделся вокруг и увидел Ларанжа, которого снесло немного дальше и который теперь с помощью легких импульсов своего реактивного ранца двигался вдоль утолщения кольца по направлению к ним, озабоченный лишь тем, как бы вновь не попасть в сектор обстрела орудий. Автоматические батареи молчали, так как не было целей, по которым они могли бы вести огонь, но йойодины были предупреждены. Нельзя было терять ни минуты.
Пржевальского они сбили, Дэлвар видел это собственными глазами, но где же Долин Джоунс? Дэлвар нигде не мог обнаружить ее. Или в нее тоже попали, или она не справилась с управлением и пролетела мимо станции. Обе возможности означали, что она с большой долей вероятности была мертва. Короткая, но острая боль пронзила Дэлвара. Только в его отделении двое погибших, это был страшный итог, и он еще не знал, как обстоят дела в других отделениях.
При такой самоубийственной акции, как эта операция, с самого начала надо было учитывать возможные потери, но Дэлвару никогда не удавалось оперировать только такими тактическими понятиями. В первую очередь, Пржевальский и Джоунс были для него двумя молодыми людьми, которых он знал несколько лет, которых он многому сам обучил, которые ему доверяли и за которых он нес ответственность.
Особенно его тронула судьба Джоунс. Ему нравилась молодая женщина и ее открытый, дружелюбный характер. Она была не только мужественной, но и интеллигентной, а во многих областях и очень одаренной. Наверняка она могла бы сделать блестящую карьеру. И то, что именно она должна была оплатить жизнью свое участие в самом первом бою, было особенно несправедливым ударом судьбы.
Но сержант Дэлвар понимал, что сейчас был не самый подходящий момент для сентиментальных размышлений. Он должен был отложить свою скорбь о Пржевальском и Джоунс на более поздние времена, иначе очень скоро он может сам разделить их судьбу. Это была реальность войны.
Медленно переставляя ноги, чтобы не потерять контакта с металлической внешней оболочкой станции, Дэлвар прошел несколько метров, отделявших его от Рамиреса, который уже заложил свои капсюли-детонаторы у ворот запертого изнутри выхода для технического обслуживания станции. Коротким жестом сержант приказал Маккене и Ларанжу уйти в укрытие, прежде чем сам последовал их примеру, держа наготове свое оружие.
Рамирес активизировал детонаторы. Взрывом, еще больше усиленным внезапной декомпрессией, ворота были выброшены в космос. Дэлвар первым бросился в открывшееся отверстие, стараясь при этом не повредить об острые края ворот свой скафандр. Он плавно опустился внутрь станции, где искусственная сила тяжести захватила его.

Глава 4 

Времени для раздумий не осталось, Долин действовала совершенно инстинктивно. Еще прежде, чем она вообще в полной мере смогла понять, что же произошло, девушка, повинуясь какому-то неосознанному рефлексу, резко изменила курс, чтобы использовать для торможения последний импульс поврежденного летательного аппарата.
Следующий залп прошел над самой ее головой, но взрывы прогремели уже на безопасном расстоянии. Через несколько секунд аппарат окончательно вышел из строя, но ее скорость составляла всего лишь несколько метров в секунду, и она падала прямо на нижнюю часть центральной оси станции. К счастью, Долин уже настолько приблизилась к станции, что находилась в мертвом пространстве зенитных батарей. В противном случае она бы стала легкой мишенью. Долин облегченно вздохнула, когда поняла, что орудия не смогут ее больше достать. Как видно, не было бы счастья, да несчастье помогло.
Помогая себе руками, она так изменила положение тела, чтобы двигаться к станции вперед ногами, и включила магнитные пластины на подошвах. Несколько секунд спустя она почувствовала, несмотря на небольшую скорость, довольно чувствительный толчок, когда ее ноги коснулись центральной оси станции. Она учащенно дышала и какое-то время все еще боялась потерять равновесие и сорваться в пустоту, однако магнитные подошвы прочно держались за металлическую внешнюю оболочку.
Долин осмотрелась. Хорошо, что у скафандре не вышла из строя система вентиляции, иначе бы у нее давно пот залил глаза.
Испуганно она констатировала, что потеряла свои капсюли-детонаторы – они отстегнулись или во время попадания осколка в летательный аппарат, или во время последовавшего за этим штопора. К тому же, нигде не было видно никого из их группы. Хотя она и сохранила примерное направление движения, но приземлилась довольно далеко от запланированного места встречи. Слава Богу, она была еще жива, а это главное.
И еще у нее был ее лазер.
Долин проглотила комок, застрявший в горле, но справилась с искушением прервать радиомолчание. Недалеко от себя она обнаружила телекамеру, которая выдвинулась из оболочки станции и была направлена прямо на нее. Первым же импульсом из своего лазера она разрушила камеру, однако не было сомнений, что йойодины ее уже обнаружили. Надо было как можно скорее исчезнуть отсюда. Ей оставалось или скорее найти остальных, или каким-то другим путем проникнуть на станцию и действовать там на свой страх и риск.
Долин двинулась вдоль внешней оболочки, которая поднималась в направлении центральных кольцевых плоскостей.

* * *

Дэй Хо Нишигумо резко обернулся, когда раздался еще один сигнал тревоги. Одним взглядом он охватил сообщения, поступившие на центральный дисплей. В секции 4 из-за взрыва произошла декомпрессия, но автоматические предохранители тотчас герметически перекрыли примыкавшие секции.
Не было сомнения, что означало это сообщение. Непосредственная атака кибертеков началась, через секцию 4 они проникли в станцию.
Но Нишигумо был полон решимости устроить им горячий прием.
– Кугами, направить всех, кто надел скафандры, в секции 3 и 5; все, кто там сейчас находятся, должны немедленно очистить их и отступить в направлении центрального поста.
– Слушаюсь, Ваше Высочество.
– Кроме того, я ожидаю, что вслед за этим будут задраены все прилегающие переборки, и в секциях 3 и 5 также произойдет декомпрессия. Установите на всех перекрестках внутри этих секций пластиковые баррикады, а бойцы пусть займут свои позиции.
– Но, Ваше Высочество, – обратился к нему Кугами. – Если в секциях будет вакуум, то тогда каждое, даже незначительное, попадание в скафандр будет означать неминуемую смерть!
– Совершенно верно, – подтвердил Нишигумо. – Это означает именно то, что вы сказали.
Его лицо было как будто высечено из камня, глаза фанатично горели, а в его голосе звучал холод, от которого у Кугами прошел мороз по коже.

* * *

Всего лишь в нескольких метрах от взорванного входа сержант Дэлвар наткнулся на первого мертвеца.
Он наклонился к застывшему в судороге телу йойодина и с трудом подавил отвращение. Декомпрессия захватила того врасплох, вероятно, он сидел перед этим за пультом и обрабатывал какие-то данные. Он еще успел вскочить, когда они взорвали ворота и воздух мгновенно улетучился. В момент смерти на его лице запечатлелось выражение безграничного ужаса.
Это был не единственный йойодин, который в момент взрыва находился без скафандра в секции 4. Всего лишь в нескольких шагах от него лежал второй труп, а еще немного дальше Дэлвар увидел других.
Сержант бросил на мертвецов лишь беглый взгляд, прежде чем жестом приказал Рамиресу следовать за ним. Тем временем Маккена и Ларанж также скользнули внутрь через взорванные ворота. Они не могли терять времени больше, чем это было необходимо, чтобы йойодины не успели принять эффективные контрмеры. Наверняка комендант станции уже знал, где они проникли в станцию, и был занят организацией обороны, что в этом случае было не очень сложным делом, так как перед ними было всего лишь два пути. Секция 4 лежала между двумя радиальными распорками станции, поэтому они должны были проникнуть в секцию 3 или 5, чтобы оттуда добраться до центрального поста. Тем важнее было для них как можно быстрее двигаться вперед.
В дополнение ко всему перед Дэлваром возникла еще одна трудность. После смерти Пржевальского и Джоунс им не оставалось ничего другого, как держаться всем вместе, так как их было слишком мало, чтобы делиться на группы. Пусть другая группа позаботится о гравитационном стабилизаторе, однако без связи это пока невозможно скоординировать. Так что им придется отказаться от этого преимущества.

* * *

Дэй Хо Нишигумо так сильно сжал ручки своего кресла, что у него побелели костяшки пальцев. Автоматическая телекамера зафиксировала одного из нападавших, который отбился от группы, на внешней оболочке, но вскоре тот обнаружил камеру и уничтожил ее.
Но гораздо хуже было то, что еще одна группа кибертеков достигла станции и смогла проникнуть внутрь. Всего лишь несколько минут спустя после первого взрыва произошел второй, на этот раз в секции 6. Это означало, что ему придется разделить силы защитников станции и вести борьбу на два фронта, что значительно усложняло дело.
Нишигумо должен был признать, что ситуация постепенно выходит из-под контроля. Все годы своей военной карьеры он находился на довольно спокойных постах. Он не был великим тактиком и почти не имел боевого опыта. Но он не мог себе позволить потерпеть фиаско, не мог покрыть позором свою семью и свой народ. Это была единственная мысль, которая им владела, возможно, даже сильнее, чем это было нужно, так как впервые в жизни он действительно чувствовал вес лежащей на нем ответственности и был прямо-таки раздавлен им.
– Кугами! – приказал он. – Немедленно отзовите людей из секции 5, они должны позаботиться о захватчиках в секции 6, только пусть следят, чтобы их не раздавили между двумя фронтами. Остальные остаются в секции 3 и защищают проход к центральному посту.
Он был убежден, что было еще что-то, что он мог бы сделать, но сколько ни пытался представить себе, как повели бы себя в подобной ситуации другие, известные полководцы, труды которых он усердно штудировал, ему не приходило в голову ничего, что помогло бы еще лучше организовать оборону станции.
У него осталась только одна робкая надежда, что его усилий, как бы несовершенны они ни были, будет достаточно, чтобы отразить вторжение.

* * *

Долин двигалась вперед как в замедленной съемке, так как ни в коем случае не хотела рисковать оторваться от станции из-за неосторожного движения и вновь оказаться в космической пустоте. Эта опасность была вполне реальна, и не только из-за многочисленных надстроек и неровностей на внешней оболочке. Магнитные подошвы хорошо удерживали ее, когда она стояла на металлической поверхности обеими ногами, но каждый шаг уменьшал эту силу в два раза, и было достаточно одного неосторожного или слишком резкого движения, чтобы оторваться от поверхности. Если бы это случилось, ее бы ничто не спасло. Реактивный ранец был полностью выведен из строя, но и без того его резервы были почти полностью израсходованы, так как ее молниеносные маневры потребовали гораздо больше энергии, чем обычный полет. Ну а так как он ей только мешал, то Долин уже давно отстегнула его. Если она действительно потеряет равновесие, то у нее нет ни малейшей возможности вернуться на станцию. Если бы зенитные батареи не принесли ей скорую смерть, ей осталось бы только самой убить себя, если она не хотела задохнуться в муках, когда закончится запас воздуха в скафандре.
Осторожно переступая с одной ноги на другую, она не отрывала взгляда от металлической центральной оси. Таким образом она имела перед собой неподвижную точку, по которой могла ориентироваться. До сих пор она уже прошла около 50 метров, что означало, что ей оставалось еще добрых двести до утолщения кольца, куда она и должна была, собственно, приземлиться и где она надеялась найти других вартеков.
Двести метров.
Смешное расстояние в обычных условиях, которое здесь, снаружи, из-за мучительно неудобного способа передвижения превратилось в огромную дистанцию, требующую от нее напряжения всех физических и моральных сил.
Единственной возможностью для нее попасть внутрь станции было найти другой вход, который открывался бы снаружи. Вообще-то шансы ее были не так уж плохи. При строительстве станции никто не принимал в расчет, что когда-нибудь какой-то враг будет пешком разгуливать по внешней оболочке и искать такой вход. А так как можно было предположить, что вероятный противник будет иметь при себе капсюли-детонаторы, чтобы силой проложить себе дорогу внутрь станции, то не было необходимости особенно защищать такие выходы, которые должны были быть повсюду, чтобы при какой-либо неисправности ремонтные бригады или роботы-андроиды могли без проблем попасть на поверхность. Повсюду – но не там, где находилась Долин. По крайней мере, она до сих пор еще ни одного не обнаружила.
Но как только она осторожно вскарабкалась на следующую поперечину, то увидела перед собой контуры едва заметного маленького люка. От волнения она опустилась на корточки. Рядом с круглым люком имелась маленькая крышка, которая без труда открылась. Под ней находилась одна-единственная кнопка. Не было ни кодового замка, ни какого-либо другого препятствия.
Долин вытащила свой лазер, нагнулась и нажала большим пальцем на кнопку. Казалось, прошла вечность, пока произошло выравнивание давления внутри шлюза, люк опустился немного вниз, а затем плавно ушел в сторону.
Несмотря на все свое волнение, Долин не совершила ошибки и не поторопилась спрыгнуть в шлюзовую камеру. Недоверчиво она ждала, что будет дальше. Уж слишком простым показалось ей проникновение в станцию. Но ничто не указывало на ловушку. Надо было решаться. Она осторожно спустилась в шлюзовую камеру и закрыла внешний люк. Пока в барокамеру подавался воздух, она спряталась с лазером в руках рядом с внутренней дверью. Если ее ждут, то там она была хоть немного защищена. Если все это окажется западней, она была полна решимости как можно дороже отдать свою жизнь.
С действующей на нервы медлительностью открылись внутренние двери.

* * *

Инстинктивно Дэлвар бросился на пол, в то время как колебания все еще сотрясали станцию. Они ничего не могли слышать, так как после их силового вторжения в станцию в секции царил вакуум, но колебания пола ощущались отчетливо.
Его трое спутников среагировали с такой же быстротой и последовательностью, что говорило о результатах его обучения, отметил про себя с чувством гордости Дэлвар и, хотя их оружие было направлено в обе стороны коридора, никто не потерял самообладания и не начал стрелять, не имея перед глазами конкретной цели. Все вели себя образцово.
Вибрации от взрыва закончились через несколько секунд так же внезапно, как и начались, но нигде не было видно ни одного йойодина. Речь шла не о нападении на них; вероятно, еще какое-то отделение таким образом проложило себе дорогу внутрь станции.
Дэлвар поднялся на ноги и движением плеч показал, что им пока, видимо, не грозит непосредственная опасность.
Вместе со своими людьми он продолжил продвижение вперед.
Его даже немного смущало, что до сих пор они еще не встретили никакого сопротивления. Конечно, они захватили йойодинов врасплох, но тем не менее уже давно можно было послать им навстречу отряды защитников, если бы комендант станции хотел этого. Однако, по всей видимости, тот придерживался совершенно другой тактики. Дэлвар не строил иллюзий. Где-то узкоглазики наверняка собираются, чтобы остановить их продвижение, и с каждой минутой у них было все больше времени для этого, что увеличивало и без того имевшееся у них превосходство.
Дэлвар нетерпеливыми жестами поторапливал своих спутников. Их главное преимущество заключалось в том, что они захватили йойодинов врасплох, и он ни в коем случае не хотел терять его.
Наконец в конце извилистого коридора они подошли к проходу в секцию 3. Дэлвар приказал остальным отстать на несколько шагов, а сам, пригнувшись, двинулся вперед. Вдруг, ошеломленный он остановился, когда взглянул на датчик давления рядом с механизмом открывания дверей. В секции 3, так же как и здесь, царит вакуум. Из секции выпустили весь воздух, и при этом речь могла идти только о тактическом маневре узкоглазиков.
По плану два других отделения должны были проникнуть в секции 6 и 9. Если они действовали строго по сценарию, то не могли, следовательно отвечать за декомпрессию здесь.
Сержант Дэлвар приказал жестом остальным членам группы занять позиции, еще раз глубоко вздохнул и включил механизм открывания дверей.
Не успела дверь открыться и наполовину, как йойодины, прятавшиеся за ней, открыли огонь.

* * *

Долин не стала ждать, пока дверь полностью откроется, а оттолкнулась и прыгнула сквозь образовавшуюся щель, как только она стала достаточно широкой. Готовый к стрельбе лазер она держала в руках, но не было никакой цели, которую надо было бы поразить. Даже сигнал тревоги не раздавался.
Перекатившись оттренированным движением через правое плечо, Долин залегла в безлюдном коридоре позади входа в шлюзовую камеру. Она выждала несколько секунд и только потом встала на ноги. Кажется, действительно никто не заметил ее вторжения на станцию.
Между тем другие группы, вероятно, уже давно проникли на станцию, и йойодины были наверняка заняты организацией обороны. Экипаж «Орбиты VII» был не очень большим. По оценкам командования флота, он мог насчитывать не более пятидесяти, шестидесяти человек, включая кока и технический персонал, составлявший наибольшую часть команды станции. Отряд защитников мог, вероятно, насчитывать не более двадцати человек, так как вся оборона станции была рассчитана на отражение нападения издалека.
А так как вартеки вторглись на станцию в различных местах, то и без того немногочисленный отряд защитников вынужден был разделиться и одновременно сражаться в нескольких местах. Бои должны были вестись на верхних уровнях кольца. Может быть, для организации дополнительных караульных постов в центральной оси у них просто не осталось людей.
Возможно, если повезет, подумала Долин, ей удастся добраться даже до центрального поста, не встретив никакого сопротивления.
Легкое беспокойство ей доставляло лишь то, что внутри станции все еще действовала искусственная сила тяжести. Значит, пока не удалось вывести из строя гравитационный стабилизатор, а следовательно, операция на верхнем уровне протекала не так, как планировалось. Или потери были больше и пришлось изменить тактику, или другим еще не удалось сломить сопротивление йойодинов. Зато она могла, по крайней мере, отключить магнитные подошвы своих ботинок и передвигаться нормально.
Она осторожно двинулась вдоль коридора, держа лазер наизготовку. Если планы горизонтальной проекции станции, которые они штудировали перед операцией, соответствовали действительности, то за следующим поворотом ей надо будет держаться левой стороны, где находилась лестница, ведущая на ближайшую верхнюю палубу.
Долин ускорила шаги, когда увидела в нескольких метрах перед собой перекресток. Она повернула за угол и тут же отпрянула назад. Всего лишь в нескольких шагах от нее стоял часовой.
Йойодин заметил ее в тот же самый момент но он справился с удивлением на долю секунды быстрее. Его автомат дернулся вверх и выплеснул свой смертельный заряд.
Еще до того, как она смогла уклониться или открыть ответный огонь, Долин почувствовала удар невидимого кулака, отбросивший ее назад.

* * *

Рамирес пошатнулся, его ноги подломились, и он упал. Поперек его груди шла строчка маленьких отверстий от сразившей его очереди йойодина. Мгновенно воздух вышел из отверстий в его скафандре. Когда Рамирес упал на пол, он был уже мертв.
Маккена и Ларанж успели укрыться за поворотом коридора. Дэлвар с проклятием отпрянул в сторону, но единственным доступным для него укрытием был небольшой мертвый угол рядом с дверью.
Хотя здесь в него не могли попасть, но отсюда он не мог и выбраться. Любой шаг вперед или назад означал бы для него смертный приговор. Казалось, весь коридор был мгновенно заполнен роем пуль мелкого калибра.
Хорошо хоть, что у йойодинов были только автоматы, а не тяжелое оружие, которым бы они нанесли намного большие опустошения. Но пока еще «Орбита VII» была их станцией, и они, очевидно, не хотели нанести ей большие повреждения, чем это было необходимо.
У Дэлвара не было причины быть таким же осторожным, как они. Стараясь не высовываться, он выдвинул дуло своего лазера вперед за угол и превратил коридор позади шлюза в кромешный ад, озаряемый яркими лучами лазера.
Огонь йойодинов смолк, но Дэлвар не был уверен, что опасность уже миновала. За те доли секунды, пока он после открытия дверей шлюза бросался в укрытие, он успел заметить, что йойодины скрывались за пластиковой баррикадой. Вполне возможно, что она выдержала и огонь лазера.
Дэлвар не решался выглянуть, чтобы убедиться в этом. Опасность быть раненным была слишком велика. Между тем ему стало ясно, почему узкоглазики сами провели декомпрессию секции 3. С одной стороны, это позволяло им держать вторую дверь шлюза открытой и сразу открывать огонь. Если бы Дэлвар не заметил, что на другой стороне также был вакуум, и не был бы столь осторожен, то наверняка попался бы со своими людьми в подготовленную для них западню, так как не ожидал никакой засады прямо в шлюзе.
Но была и вторая причина. Бой в безвоздушном пространстве был очень опасным, так как любое малейшее ранение, любое повреждение скафандра означало неминуемую смерть. Равнодушие, с которым комендант станции подвергал огромному риску и своих собственных людей, испугало Дэлвара, так как оно еще раз подтвердило, как мало значит для йойодинов человеческая жизнь.
Он схватился за свой пояс, но все его детонаторы были использованы при вторжении в станцию. Только у Маккены еще оставалось несколько штук.
Правда, все еще действовало предписанное радиомолчание, так как йойодины могли подслушать любые переговоры, и существовало опасение, что таким образом они получат дополнительную информацию о силе и тактике нападавших вартеков. Но в настоящий момент этот запрет не имел для Дэлвара никакого значения. Уж лучше отдать несколько коротких приказов по радио, чем позволить йойодинам задержать их. Это нарушило бы не только общий график действий. Наверняка узкоглазики уже спешили сюда, чтобы напасть с тыла и раздавить их между двух огней.
Дэлвар включил свой шлемофон.
– Маккена, мне нужен детонатор, быстро! – приказал он.
Со своего места за поворотом коридора Маккена подал ему знак рукой, что все понял, и отцепил от пояса один из зарядов.
Ларанж начал поливать огнем своего лазера шлюз и баррикаду, чтобы не дать узкоглазым высунуться из-за нее. В это время Маккена бросил детонатор сержанту.
Это был хороший бросок. Без труда Дэлвар сумел поймать маленький цилиндр. Он включил взрыватель, набрал в легкие побольше воздуха и рискнул высунуться из-за укрытия. Ларанж все еще поливал баррикаду очередями из своего лазера, но узкоглазики осознали опасность и открыли ответный огонь. Несколько пуль прошло на волосок от головы сержанта, но он не получил и царапины. Быстро прицелившись, он метнул детонатор и сразу же вновь прижался к стене рядом со шлюзом.
В вакууме взрыв прошел совершенно беззвучно. Не было и ударной волны, но сила заряда заставила пол вздрогнуть, и яркая вспышка озарила коридор.
И хотя он знал, что за баррикадой никто не мог остаться в живых, Дэлвар вышел из своего укрытия очень осторожно, затем медленно двинулся вперед. Свой лазер он направил на остатки баррикады, готовый открыть огонь при малейших признаках движения.
Но все оставалось спокойным. Дэлвар убедился, что все йойодины были мертвы, и только после этого взмахом руки подозвал Маккену и Ларанжа к себе. Они вместе перебрались через баррикаду, и вдруг в их шлемофонах раздался голос Долин Джоунс.

* * *

Взгляд Дэй Хо Нишигумо был направлен на приборную доску, но он не замечал приборов. Его глаза смотрели сквозь пульт в пустоту.
За последние пару минут поступали только плохие сообщения. Группа вартеков в секции 3 прошла уже дальше всех, она преодолела баррикаду и собиралась проникнуть в следующую секцию. Но и в секции 6 нападавшие прочно закрепились, хотя им пока еще и не удалось сломить сопротивление защитников станции и продвинуться дальше. Защитники боролись с решимостью людей, которые знали, что в случае бесславного отступления их ожидает только смерть.
И тем не менее всей их решимости было недостаточно. На «Орбите VII» было много тяжелых дальнобойных систем вооружения, чтобы отразить нападение даже нескольких крейсеров, но станция не была сконструирована и оснащена для боя внутри нее. Что могли поделать легкие автоматы против тяжелого оружия, которое, очевидно, применялось нападавшими?
Всего лишь минуту тому назад Нишигумо получил сообщение из секции 9, что туда ворвался еще один отряд «техносов». А у него уже не было больше бойцов, чтобы послать их для отражения этого нового нападения.
Просто все происходило слишком быстро…
И тем не менее – они не имели права потерять станцию, ни в коем случае она не должна была попасть в руки врага! Указания для такого рода ситуации, когда «Орбиту VII» невозможно было больше защитить, были однозначными. Если «техносы» захватят станцию, то и Гандамак будет отдан на их произвол. Со станции им не составило бы труда лишить планету снабжения всем необходимым, и тогда победа над находящимися на планете войсками йойодинов была бы только вопросом времени.
Он не мог допустить этого, ему было невероятно трудно признать свое поражение. Но чем дольше он колебался, тем хуже становилась ситуация.
Он тяжело вздохнул.
– Станция уже почти потеряна, – с трудом произнес он. Еще никогда ничего не давалось ему так тяжело, как произнесение этих слов. – Бесславная капитуляция совершенно исключена, и ни в коем случае нельзя позволить кибертекам захватить станцию. Поэтому, в полном соответствии с указаниями на этот случай, я уничтожу станцию. Вы, Кугами, будете координировать отступление. Всем членам команды, за исключением бойцов оборонительного отряда, немедленно занять места в челноках и посадочных модулях.
После его слов воцарилась мертвая тишина. Никто не шелохнулся в центральном посту: казалось, люди окаменели.
Кугами первый преодолел охватившее всех оцепенение.
– Как прикажете, Ваше Высочество, – пробормотал он. Он подошел к пульту и передал соответствующие приказы по громкоговорителям остальным членам команды станции. Совершенно сознательно он не воспользовался внутренней радиосвязью. В этом случае и «техносы» узнали бы о предстоящем уничтожении станции. А чисто акустическая передача по громкоговорителям была для них совершенно бесполезна, так как в тех секциях, где они были, царил вакуум. Правда, свои собственные бойцы, находившиеся там, также оставались в неведении, но они и так не подлежали эвакуации. Они должны были и дальше сдерживать нападавших, чтобы гарантировать всем остальным возможность отступления.
Присутствовавшие офицеры один за другим покинули центральный пост, причем каждый из них поклонился в сторону Дэй Хо. Кугами остался один с Нишигумо.
– Ваше Высочество?
Нишигумо покачал головой. Для него было несущественным, была ли его вина в потере станции, в любом случае он нес ответственность за это. Горькие последствия этого поражения падут не только на него, но и на его семью. Он запятнал свою честь, но оставалась еще возможность совершить последний славный поступок, чтобы защитить своих родных от презрения и опалы.
– Кугами, я не пойду вместе со всеми, я останусь на борту. Это будет почетная смерть, если я погибну вместе со станцией.
Кугами помедлил несколько секунд.
– Ваше Высочество, я всегда служил вам верой и правдой. Поэтому прошу вас, позвольте мне и сейчас остаться с вами.
Нишигумо вновь покачал головой.
– Ваша просьба – это чрезвычайно лестный для меня поступок, тем не менее я вынужден отклонить ее, – сказал он вялым голосом. Внезапно он ощутил себя очень старым человеком. – Опасность еще остается. Ваша помощь будет крайне необходима при эвакуации, а офицер с вашим опытом и вашими знаниями еще будет очень полезен нашим вооруженным силам на Гандамаке.
– Но Ваше Высочество…
– Кугами, это приказ. Мое решение непоколебимо. Идите, И еще одно – желаю успеха.
– Как прикажете, Ваше Высочество!
Кугами низко поклонился и покинул центральный пост, чтобы присоединиться к остальным офицерам в ангаре с космическими челноками.
Дэй Хо Нишигумо несколько секунд смотрел ему вслед, пока за тем не закрылась дверь центрального поста, потом подошел к главному командному пульту.
Медленными, неловкими движениями старческих пальцев он ввел в главный терминал нужные коды, чтобы включить механизм самоликвидации станции.

* * *

Через свои внешние наушники Долин услышала треск автомата. В тот же момент она почувствовала удар в левое плечо, острая боль пронзила руку. Девушку отбросило назад, и она ударилась спиной о стену, но именно это спасло ей жизнь, так как остальная очередь прошла у нее над головой. Пули бесполезно забарабанили по стене.
Шок и боль почти парализовали ее, но натренированные рефлексы бойца подразделения вартеков сработали автоматически без всякого усилия с ее стороны. Еще падая на пол, она успела поднять лазер и нажать на курок. Йойодин исчез в адских всполохах энергии, которые окутали его и в течение доли секунды убили.
Долин опустила лазер, она не могла его больше удерживать на весу. Пульсирующая в плече боль была почти невыносимой. Полулежа на полу, опираясь здоровым плечом о стену, Долин боролась с накатывающей слабостью, которая, как большая черная волна, грозила сомкнуться над ней и унести с собой.
Несмотря на все усилия, она, наверно, проиграла бы борьбу, не раздайся в этот момент в ее шлемофоне голос. Она не узнала его и не поняла отдельных слов, только имя. Маккена!
Имя было ей знакомо, это и вывело ее из оцепенения. С испугом Долин поняла, как близко была к обмороку. Она даже не была в состоянии принять нужные профилактические меры. Что она и сделала теперь. С трудом она нажала на кнопку импульсного датчика у себя на запястье.
Она даже не почувствовала боли, когда игла шприца из вмонтированной в скафандр аптечки вонзилась в ее кожу. Но зато очень быстро она почувствовала действие инъекции. Не прошло и нескольких секунд, как полученное лекарство блокировало болевой центр и одновременно наполнило ее новой энергией.
Это был всего лишь допинг, который искусственно взбодрит ее на какое-то время, но около часа она не будет больше чувствовать ни боли, ни усталости.
Она вновь услышала голос, но на этот раз не по радиосвязи, а через внешний микрофон скафандра. Это был приказ йойодинов.
– Всем членам команды немедленно явиться в ангар!  – сообщил голос из громкоговорителя.
– Чтобы станция не попала в руки врага, включается механизм самоликвидации. Я повторяю: всем чл е нам команды немедленно явиться в ангар! 
Долин почувствовала, как в душе у нее поднялась горячая волна страха.
Самоликвидация? Такой исход событий никто серьезно не принимал в расчет. Они надеялись, что им удастся так быстро захватить узкоглазиков врасплох, что центральный пост уже будет у них в руках, прежде чем там вообще поймут, что борьба проиграна. Но наступление протекало намного медленнее, чем планировалось, к тому же комендант станции намного раньше оценил свое положение как безнадежное и решился на ликвидацию. Сколько времени осталось еще? Время взрыва названо не было.
Движением подбородка Долин включила микрофон радиосвязи. Радиомолчание все равно уже было прервано, да к тому же речь шла об экстренном случае.
– Отделение два, здесь Джоунс. Слышит меня кто-нибудь?
– Джоунс? – Несомненно, это был голос сержанта Дэлвара. – Ты где? Мы думали, что тебя сбили.
– Да, еще бы чуть-чуть, так бы оно и было. Я ранена, – она задумалась на мгновение, стоит ли ей называть точное место нахождения, ведь враг мог подслушать. Наконец она решилась указать примерное место. – Я в центральной оси, немного ниже центрального поста. Вы слышали сообщение о самоликвидации станции?
– Самоликвидации?
– Сообщение только что передали по громкоговорителям, – доложила Долин. – Узкоглазые хотят взорвать станцию. Команде было приказано немедленно явиться в ангар.
– Дерьмо! – Это был голос другого человека. – Здесь сержант Венкер, отделение один. Вы уверены, что это не трюк узкоглазых, чтобы мы отступили?
Долин задумалась. Такую возможность нельзя было исключать, но тут же она вспомнила об одной детали, которая не вязалась со всем остальным.
– Тогда бы сообщение наверняка передали по радиосвязи, – возразила она. – А так я единственная, кто совершенно случайно услышал его.
– Верно, – вновь взял слово Дэлвар. – Механизм самоликвидации был наверняка включен из центрального поста. И если его и можно опять отключить, то только там. Мы все слишком далеко от него, чтобы успеть, но ты можешь сделать это из центральной оси, девочка.
– Но если это ловушка, то теперь каждая узкоглазая собака знает, что ты на пути к центральному посту, – предупредил ее Венкер.
– Если самоликвидатор был на самом деле включен, то там уже наверняка нет никого, кто мог бы подслушать наши разговоры, – возразила Долин. – Я попытаюсь. Всем же остальным в целях безопасности следует тоже двигаться к ангарам.
Она осмотрелась. Часовой охранял вход к центральной лестнице, самому короткому пути наверх. Долин прошла мимо обуглившихся останков йойодина и нажала кнопку лифта. Однако достаточно было одного взгляда на горящее красное табло, чтобы понять, что центральный лифт отключен. Оставалась лишь лестница.
Долин помчалась наверх.
Почти бесконечной спиралью лестница уходила в высоту. Перепрыгивая через несколько ступенек, Долин мчалась все выше и выше. Она вошла в станцию примерно на сорок метров ниже центрального поста. Каждая ступенька была высотой около двадцати сантиметров, а это значит, что ей надо преодолеть около двухсот ступенек.
Двести ступенек, которые отделяли жизнь от смерти.
Долин была хорошо тренирована, и в обычных условиях подъем не представил бы для нее трудности. Но теперь она почувствовала, что ранение ослабило ее сильнее, чем она предполагала до сих пор. Даже взбадривающее лекарство ничего не могло изменить, оно только помогало ей на время высвободить силы, которые обычно были глубоко скрыты в ее подсознании. И хотя Долин пока еще не чувствовала усталости, общая слабость уже сковывала ее тело. Вероятно, она потеряла большое количество крови, хотя из маленькой дырочки в ее скафандре просочилось совсем немного. Пальцы ее левой руки были липкими, и она едва могла пошевелить этой рукой, свисавшей как плеть.
Много раз ступеньки начинали расплываться у нее перед глазами. Тем не менее усилием воли она заставляла себя двигаться дальше, не решаясь передохнуть хотя бы минутку.
Она так была занята преодолением ступенек, что чуть было не пробежала мимо этажа, на котором находился центральный пост. Когда она заметила, что почти достигла своей цели, то устало прислонилась к стене и с трудом перевела дыхание. Перед глазами плясали черные круги.
Но она позволила себе передохнуть лишь несколько секунд, так как не знала, сколько времени ей еще отведено. Приказ покинуть станцию больше ни разу не повторялся. Она считала это почти верным признаком того, что это был не трюк йойодинов, и механизм самоликвидации действительно включен. Если бы это была ловушка, то сообщение наверняка передавалось бы непрерывно, чтобы посеять панику в рядах нападавших. Действительно, никто не попытался задержать ее. Видимо, офицеры на самом деле покинули центральный пост; никто не подслушал их короткий разговор по радиосвязи.
Шатаясь, Долин двинулась по короткому коридору, наконец она добралась до входа в центральный пост. Прежде чем открыть дверь, она вынула из магнитного фиксатора свой лазер. И здесь не было никакой ловушки; как она и ожидала, центральный пост был пуст, горело лишь аварийное освещение да светились пестрые лампочки на пульте управления и янтарно-желтые или ядовито-зеленые дисплеи компьютеров.
По крайней мере, таким было ее первое впечатление. Но потом она заметила пожилого, седовласого мужчину, который, поджав ноги под себя сидел на полу. Перед ним лежали два меча, длинный катана с изогнутым, острым, как бритва, лезвием и короткий, который уже был вынут из ножен.
Долин достаточно хорошо разбиралась в кодексе чести йойодинов, который во многих деталях восходил к обычаям древних самураев, чтобы тот час понять, что все это могло значить. Короткий меч служил исключительно для сеппуку, ритуального самоубийства, часто ошибочно называемое харакири. Даже в сорок четвертом столетии у йойодинов считалось высшей доблестью после поражения вспороть самому себе живот; часто это была единственная возможность оградить от позора свою семью и свое имя.
Мужчина был так же поражен появлением Долин, как и она его видом, но на этот раз она была готова к возможной опасности и первой преодолела свое удивление. Прежде чем незнакомец успел вытащить лазер, она уже направила на него свое оружие.
– Не двигаться! – крикнула она. Приказ бы передан через маленький внешний громкоговоритель на ее шлеме.
Мужчина замер и без всякого выражения на лице посмотрел на нее. Речь могла идти только коменданте станции «Орбита VII». Никто другой из экипажа не остался бы добровольно на станции.
– Вы комендант станции, – бросила она ему в лицо. – Немедленно остановите самоликвидатор!
Мужчина горько улыбнулся:
– Не вижу причины, почему я должен сделать это.
Долин чуть было слишком поздно не поняла, как бессмысленно угрожать оружием человеку, который уже распрощался с жизнью и готовился к самоубийству. То, что он вообще с ней заговорил, было лишь отвлекающим маневром. Незаметно его рука придвинулась ближе к лазеру, и вот он уже вскинул оружие.
Тем не менее на какое-то мгновение он опоздал. Долин нажала на курок, яркий пучок энергии вонзился в грудь мужчины и превратил его в дымящуюся груду обугленных останков.
Не обращая больше на него внимания, Долин бросилась к главному пульту управления. На крошечном мониторе были видны красные цифры, это велся в обратном порядке отсчет времени до взрыва. Часы показывали двести двенадцать секунд.
Она знала, что бесполезно пытаться остановить часы, не зная правильного кода, поэтому не стала и пробовать. Вместо этого она отступила на несколько шагов, установила свой лазер на широкий веерный режим и направила луч сразу на весь пульт управления. Под действием огромной температуры приборы начали плавиться, а потом пульт скрылся в облаке дыма от дымящихся схем и пластика.
Но было ли этого достаточно, чтобы остановить самоликвидатор?
Очень скоро она получила ответ, когда монотонный металлический голос компьютера загромыхал в комнате:
– Механизм самоликвидации включен. До взрыва двести пять секунд. 
Долин чертыхнулась. Все, чего она достигла, было включение акустического счетчика отсчета времени до взрыва. Она могла бы превратить в шлак и пепел и остальные пульты и терминалы, но весьма сомнительно, что это было бы чем-либо иным, кроме напрасной траты драгоценного времени. Здесь, в центральном посту, находились только приборы для включения механизма самоликвидации. Сам же механизм находился в совершенно другом месте. Равно как и сама бомба.
Осталось меньше трех с половиной минут.
От центрального поста было не слишком далеко до ангара. Не будь она ранена, у нее были бы неплохие шансы вовремя добраться до него, однако в ее нынешнем состоянии нечего было об этом и думать. Несмотря на лекарство, каждый шаг давался ей с трудом, когда она повернулась и заспешила к выходу из центрального поста. Силы покидали ее.
– Двести секунд до взрыва,  – проскрежетал голос компьютера.
Вдруг перед самым выходом из центрального поста перед ней возникла какая-то фигура. Долин чуть было не столкнулась с ней. Все плыло у нее перед глазами, она отшатнулась назад и попыталась вскинуть свой лазер, однако, казалось, тот весил целый центнер.
Но выстрела не последовало, хотя в руках незнакомца было оружие. Вместо этого он подхватил ее на руки.
Все завертелось перед глазами Долин. Последнее, что запечатлелось в ее сознании, была табличка на шлеме с фамилией сержанта Дэлвара, и она погрузилась в темноту.

* * *

– Черт побери, хотел бы я знать, что происходит там внутри, – в который раз повторил командор Мачиано, продолжая мерить шагами центральный пост крейсера. С самого начала операции он не присел ни на минуту.
Довольно плотный – однако бесполезный – обстрел «Уты» прекратился уже несколько минут назад, и теперь на главном экране было видно довольно большое число космических челноков и посадочных модулей, которые покидали «Орбиту VII» и брали курс на Гандамак.
Капитан Фицман тяжело вздохнул. По его оценке, за последние полчаса Мачиано прошагал несколько километров. Лучше всего было просто-напросто проигнорировать вопрос командора, однако он все же имел дело со старшим по званию офицером.
– Я знаю не больше вашего, – ответил он. – Я же не ясновидящий.
– Но вы же разработали план операции!
Неохотно Фицман оторвал взгляд от своего монитора и сердито посмотрел на Мачиано:
– Не могу же я поэтому знать, что происходит там внутри. Все может идти так, как было запланировано, а может быть и так, что вся операция закончилась провалом и никого из моих людей там на станции уже давно нет в живых. Кроме этих существует еще несколько сотен других вариантов ответов.
– А что с челноками? – настаивал Мачиано. – Почему челноки покидают станцию? Как вы думаете, узкоглазые отказались от сопротивления и бегут?
– Тогда бы мы получили условный знак от наших боевых групп.
Так как «Ута» все еще блокировала радиосвязь, вартеки должны были сообщить о захвате станции с помощью лазерных импульсов, посылаемых с определенной последовательностью.
– Мы должны… – начал Мачиано, но ему не удалось закончить предложение. Один из присутствующих офицеров вскрикнул от удивления и показал на главный экран, который на добрую четверть был занят изображением орбитальной станции над Гандамаком.
– Там происходит внезапный выброс огромной энергии! – закричал он. – Значения просто невероя…
Голос его прервался. Все сами могли наблюдать на экране страшные изменения, которое происходили с «Орбитой VII». Казалось, за какую-то долю секунды вся внешняя оболочка станции раздулась, потом одновременно во многих местах из нее вырвался яркий белый свет. Огромный огненный шар образовался на том месте, где только что была станция.
Автоматика уменьшила интенсивность яркости экрана, и офицеры в центральном посту «Уты» могли наблюдать за тем, что случилось, не опасаясь за свое зрение. В течение нескольких секунд шар увеличивался с огромной скоростью, потом он распался. Яркий свет погас. Там, где только что была станция, во все стороны разлетались тысячи и тысячи мельчайших обломков.
– О Боже, – потрясенно произнес Фицман. Он был бледен как полотно. – Она взорвалась!

Глава 5 

– Ступень пять? – повторила Долин и смерила скептическим взглядом боевого дрона. – Не знаю. Я не доверяю этим проклятым штуковинам.
– Ну давай попробуем, ты что, боишься, что ли? – ухмыльнулся Маккена вызывающе. – Ступень четыре для меня слишком скучная, уснуть можно. Каждый из нас справлялся с дроном самое большее за две минуты.
– Ну и что, – Долин продолжала колебаться. – Ступень пять предусмотрена только для тренировок в экстремальных условиях, а мы еще не настолько хорошо подготовлены. С тех пор, как мы здесь, я еще ни разу не видела, чтобы кто-то пытался работать на ступени пять.
– Да давай же попробуем, с каких это пор ты стала трусом? Пусть это будет тренировка в экстремальных условиях, согласен. В конце концов, мы с тобой лучшие на нашем курсе. Плевать я хотел на дурацкие, инструкции.
Долин почувствовала, что ее сопротивление постепенно начинает уменьшаться. Она еще раз внимательно посмотрела на тренировочного робота, потом на Маккену. Его глаза блестели от возбуждения и предвкушения схватки.
– Решайся же наконец, – настаивал Маккена.
– Если станет слишком опасно, мы всегда можем прервать тренировку.
Этот аргумент был решающим.
Втайне Долин сама несколько раз подумывала, как бы увеличить степень трудности боевой тренировки, даже если это и противоречило всем инструкциям. Она и так никогда не питала большого почтения к инструкциям и предписаниям, да и случай был уж очень удобный. В тренировочном зале они были одни.
– Ну хорошо, – наконец согласилась Долин. – Давай посмотрим, кто из нас действительно лучше.
В сущности, не было никаких сомнений. Маккена мог очень хорошо постоять за себя, намного лучше, чем кто-либо другой на их курсе, но особенно одарен он был в технических дисциплинах, при обслуживании различных приборов и аппаратов. Разумеется, он был превосходным пилотом, намного лучше, чем Долин, что она сама признавала, хотя и без зависти.
Но что касается техники рукопашного боя, боевых искусств, то у него никогда не было против нее шансов. Она с детства научилась защищать себя. Она повсюду сталкивалась с такими людьми, как Ангелочек, и не один раз ее жизнь зависела от того, что она была чуть-чуть решительнее и реагировала на какую-то долю секунды быстрее, чем ее противники. Она никогда не сомневалась, что пойдет в армию, как только достигнет нужного возраста.
И только здесь, в военной академии, все для нее изменилось. Никто не интересовался, кто она и откуда пришла; здесь ценились только ее достижения. Впервые в ее жизни у нее было чувство, что ее уважают, впервые у нее появились друзья. Это было самое подходящее для нее место, хотя и здесь она не могла избавиться от своей почти болезненной любознательности и постоянного стремления добиваться во всем совершенства.
Она посмотрела, как Маккена программирует на контрольном пульте у стены боевых дронов, потом в последний раз проверила, хорошо ли закреплены защитные металлические щитки на ногах и руках.
– Ступень пять! – крикнул Маккена. – Берегись, включаю!
Стоявший в нескольких шагах от Долин дрон с легким жужжанием ожил. Он имел форму яйца около метра в поперечнике. Из многочисленных пазов бесшумно выдвинулось множество клинков самой разной формы, которые выглядели весьма угрожающе, хотя на самом деле были не из стали, а из покрытой лаком пластмассы – ведь это был не боевой, а учебный робот. И тем не менее дроны способны были наносить довольно чувствительные удары, а не слишком осторожному ученику могли причинить и тяжелые увечья, хотя Долин еще ни разу не слышала, чтобы учебный бой когда-либо заканчивался смертью.
Она приняла боевую стойку, когда клинки и мечи из пластмассы начали вращаться в разных направлениях, а дрон двинулся к ней. Сразу была видна разница по сравнению с другими ступенями: у дрона было больше клинков, да и вращались они быстрее, но Долин ожидала большего.
Сначала она отступала шаг за шагом, чтобы уловить систему движения дрона. Если она ее обнаружит и запомнит, то будет нетрудно уклоняться от атак и, используя слабые места, добраться до машины.
Долин отступала все дальше и дальше, пока не оказалась в опасной близости от стены. Если позволить дрону оттеснить себя еще немного, то ее подвижность будет слишком сильно ограничена.
Долин решила сама перейти в атаку. Она сделала обманное движение налево, а сама тотчас бросилась направо, одновременно пытаясь ногой нанести удар по одному из клинков, чтобы сломать его и создать брешь в обороне дрона.
Она слишком поздно поняла, что недооценила противника. В режиме пятой ступени механическое существо было не только быстрее, но и имело совершенно другую программу. Ее первоначальная медлительность обманула Долин.
Дрон поразительно быстро развернулся и втянул клинок. Удар Долин пришелся в пустоту, тотчас сверкнул один из клинков и нанес ей чувствительный удар в бедро. Несмотря на защитную пластину, Долин почувствовала сильную боль. Без этой пластины кость наверняка была бы сломана, – и это явилось для Долин серьезным предупреждением.
Она отклонилась назад и бросила взгляд в сторону Маккены, который находился в нескольких метрах от нее. У него тоже налицо были явные затруднения.
– Выключи их! – крикнула Долин. – Выключи немедленно! Нам с ними не справиться!
– Я не могу подойти к пульту! – крикнул Маккена. Он находился довольно далеко от контрольного пульта, а дрон преграждал ему путь – то же самое делал и дрон, с которым боролась Долин. По всей видимости, целью тренировочных роботов и было отрезать соперникам путь к контрольному пульту, и теперь они уже больше не пытались скрывать свою истинную быстроту.
Робот перед Долин превратился в нечто шарообразное, которое, казалось, состояло из одних лишь вращающихся клинков. Эти клинки мелькали так быстро, что невозможно было различить отдельных движений. Если бы они действительно были из острой стали, Долин не продержаться бы и одной минуты.
Не давая ей ни малейшей возможности перейти в контратаку, дрон гонял Долин по всему залу, при этом он тщательно следил за тем, чтобы она не оказалась вблизи контрольного пульта.
Девушке удавалось увернуться от отдельных ударов и уколов, но еще больше она пропускала и, хотя они не были смертельными, каждый из них причинял адскую боль. Через пару часов такой борьбы все ее тело было бы покрыто синяками и кровоподтеками.
К тому же каждый пропущенный удар ослаблял ее, парализовывал ее противодействие; с каждой минутой движения ее замедлялись, робот же, напротив, не знал никакой усталости. Он будет гонять ее до тех пор, пока…
– Да, на самом деле, пока что? – спросила себя Долин в отчаянии. Только сейчас она поняла всю серьезность и опасность положения, в котором она находилась. Может пройти несколько часов, прежде чем кто-нибудь войдет в зал, но она знала, что сможет выдержать неравную борьбу еще лишь несколько минут, да и у Маккены дела наверняка, обстояли не лучше. Долин считала, что тренировочные дроны не представляют серьезной опасности, тем более что они ведь не оснащены острыми клинками. Но только теперь она осознала, что человека можно убить не только клинками из острой стали, для этого может хватить и таковых из пластмассы, стоит только достаточно часто наносить ими удары.
Эта мысль на какой-то миг отвлекла ее, и тут же она получила два болезненных удара в грудь, едва успев отразить рукой еще один.
Вдруг недалеко от нее раздался пронзительный крик. В последние минуты все внимание Долин было поглощено дроном и у нее не было возможности взглянуть, как идут дела у Маккены, но крик боли заставил ее обернуться.
Видимо, Маккена попытался перейти в атаку в тот самый момент, когда дрон двинулся к нему. Один из клинков задел его под таким неблагоприятным углом, что лезвие глубоко вошло в бедро.
С ужасом Долин поняла, что ее опасения относительно истинной опасности дронов полностью оправдались. У нее не укладывалось в голове, как она позволила Маккене уговорить себя на это рискованное предприятие. Между тем, ожидаемое приключение превратилось в смертельную опасность.
Долин смогла бросить на Маккену лишь короткий взгляд, ей нужно было отбивать атаки ее собственного дрона, и теперь она ясно поняла, что ее жизни угрожает непосредственная опасность. И не только ее, но и жизни Маккены, Теперь все зависело только от нее одной.
В этой ситуации Долин приняла отчаянное решение. Она не могла больше затягивать борьбу, теряя при этом последние силы. Нужно было найти радикальный выход из сложившейся ситуации. И хотя робот был намного сильнее ее, она не могла только защищаться и постоянно отступать. Ее единственный шанс заключался в том, чтобы добраться до маленького выключателя на затылке дрона, даже если бы для этого ей пришлось броситься в гущу вращающихся клинков.
Это безумное, прямо-таки самоубийственное решение родилось не в результате спокойных размышлений, а чисто интуитивно и, может быть, Долин сама отбросила бы его как абсурдное, будь у нее хоть несколько секунд, чтобы все взвесить. Но как раз времени-то у нее и не было; и прежде всего его не было у Маккены. Если она хотела спасти товарища, то должна как можно быстрее прийти ему на помощь. У нее не оставалось другого выбора.
Она отразила два молниеносных укола, один рукой, а другой ударом ноги, и сразу же бросилась вперед, прямо на дрона.
Долин прикрыла лицо руками, но со всех других сторон на нее обрушилось одновременно более дюжины ударов. Боль была неописуема и грозила парализовать Долин, но отчаянным усилием воли она заставила себя двигаться.
Два клинка сломались при ударе о ее тело, еще один она согнула ударом ноги. Вот она уже рядом с яйцеобразным корпусом дрона. Клинки, которые только что угрожали ей, теперь прикрывали ее.
Не теряя ни секунды, Долин изо всех сил ударила локтем по одному из трех сенсорных глаз робота, которые позволяли ему одновременно смотреть во все стороны. Стекло разлетелось после второго удара. Произошло короткое замыкание; посыпались голубые искры.
Кулаком Долин ударила по другому глазу. На этот раз ей потребовалось три удара, чтобы разбить специальное стекло. Кожа на ее пальцах лопнула, и она получила средний по силе удар током, когда произошло еще одно короткое замыкание. Удар был не опасным, хотя и достаточно болезненным.
В воздухе запахло паленой резиной и обгоревшим мясом, но план Долин удался. Дрон был лишен большей части своих возможностей восприятия. Как и ожидалось, он прекратил активные действия в трех секторах, которые не мог обозревать своими зрительными датчиками, а это составляло две трети его боевого радиуса.
Долин повернула маленькую пластинку рядом с одним из разрушенных сенсоров и открыла ее. Поспешно она нажала на находившийся под ней главный выключатель, с помощью которого выключался дрон. Жужжание внутри металлического корпуса прекратилось. Облегченно переведя дух, Долин повернулась ко второму дрону, ожидая увидеть, что тот все еще преследует Маккену, но лишь удивленно раскрыла глаза.
Маккена неподвижно лежал на полу – по всей видимости, он потерял сознание. Во всяком случае, Долин надеялась, что это только обморок.
Однако больше всего ее поразило, что и дрон не двигался.
Осторожно она приблизилась к нему, каждую секунду ожидая нападения, но робот остался неподвижным. Когда она была совсем рядом с ним, то увидела, что он тоже выключен, хотя было совершенно непонятно, как Маккене удалось это сделать.
Долин склонилась к нему. Грудь напарника поднималась и опускалась, дыхание было довольно частым. Она пощупала его пульс – сердце билось медленно, но равномерно. Рана была не слишком серьезной, вероятно, Маккена потерял сознание от болевого шока.
У Долин закружилась голова, теперь и она почувствовала боль, которую полностью подавляла в последние минуты схватки. Казалось, на ее теле не было места, которое бы не болело. У девушки потемнело в глазах, и она почувствовала приступ тошноты, после которого ее немедленно вырвало.
Дверь с шумом распахнулась, и в зал вбежал сержант Дэлвар. За ним следовали два санитара.
– Что тут происходит? – заорал он. – Вы что, с ума посходили? Что вы тут натворили?
– Мы хотели… попробовать, сможем ли мы побить дронов… в режиме пятой ступени, – пробормотала Долин.
– Да вы с ума сошли, вы оба. Как вы думаете, почему это строжайше запрещено?
– Но нам…
– Вы опять нарушили инструкции! – бушевал Дэлвар. – Вы могли погибнуть!
– Но нам удалось выключить дронов, – упрямо заявила Долин.
Дэлвар возмущенно фыркнул. Санитары сделали Маккене укол и наложили повязку.
– Согласно программе, дрон сам отключился после того, как Маккена упал на пол и потерял сознание. Одновременно включился сигнал тревоги.
– Черт! – Долин скорчила недовольную гримасу. – Это значит, что мне достаточно было упасть на пол, и робот оставил бы меня в покое?
– Конечно. А почему, как ты думаешь, и твой дрон отключился? Я полагал, ты сама поняла это? Ступень пять – это тренировка в экстремальных условиях. Никто не может победить робота в этом режиме. Единственный шанс против такого сильного противника заключается в том, чтобы полностью отключить его память. Для этого нужно не уклоняться от ударов, а, несмотря на боль, броситься вперед, чтобы добраться до кнопки аварийного выключения дрона. Тренировки в этом режиме и служат для того, чтобы научить этому. Но вам это еще слишком рано.
– Но я не дала себя побить, – сказала Долин спокойно. – И мой дрон не сам отключился. Это я его выключила. Точно так, как вы только что описали.
Несколько секунд Дэлвар озадаченно смотрел на нее, потом подошел к дрону и осмотрел оба разбитых датчика. Удивленно качая головой, он повернулся к Долин.
– Ты чертовски умная девочка, – сказал он серьезно. – Может быть, даже слишком умная, чем это тебе надо. Надеюсь только, что эта сообразительность не будет когда-нибудь стоить тебе головы.
Долин опустилась на пол и закрыла глаза. 

* * *

Первое, что почувствовала Долин, очнувшись была почти невыносимая головная боль. Инстинктивно она хотела поднять руку, чтобы положить ладонь на лоб, но что-то ее удерживало. Попытка открыть глаза тоже закончилась безуспешно.
Она находилась на каком-то транспортном средстве. Об этом говорила легкая вибрация пола, и она была не одна, это она чувствовала. Никто не разговаривал, но она слышала дыхание и легкий шум, который невольно создает человек: легкое шуршание материи, поскрипывание сидений и тому подобное. Кроме того, она не лежала, а сидела, выпрямившись.
Где она была?
Что случилось?
Безуспешно Долин пыталась привести в порядок свои воспоминания и найти ответы на эти вопросы. В голове ее царил хаос, разные картины накладывались одна на другую. Вид тренировочного зала, в котором она боролась против дрона, космическая станция, огонь, бой и смерть. Она не могла отличить, где был лишь сон, а где действительность.
«Орбита VII»… йойодины… автоматика самоликвидатора…
Вдруг она все вспомнила. Тренировочный бой – это был сон, просто воспоминание об учебе в академии. Реальностью же была «Орбита VII».
Станция должна была вот-вот взорваться, и…
На этот раз Долин удалось открыть глаза. Ее окружал яркий свет, на несколько секунд боль в голове стала еще сильнее. Казалось, раскаленные ножи буравят ее виски.
– Она приходит в себя, – услышала она голос.
В ее правую руку вонзилась игла. Долин заморгала, потом из яркого света появились контуры лица. Через несколько секунд боль утихла.
Долин узнала лицо склонившегося над ней человека – это был сержант Дэлвар. Он снял шлем и озабоченно смотрел на нее. Дэлвара нельзя было назвать привлекательным: у него было худое лицо с впавшими щеками, пористой кожей и сильно выступавшим подбородком. Но в этот момент для Долин не было лица милее.
В то же время его лицо напугало ее. Рыжеватые волосы Дэлвара были мокры от пота – казалось, за последние часы он постарел на десять лет. Он и так был не молод и годился ей в отцы, но изнеможение и ужас оставили на его лице такие следы, что сейчас его скорее можно было принять за ее дедушку.
– Как ты себя чувствуешь?
Долин подумала, что это довольно дурацкий вопрос, и облизнула пересохшие губы. Оглядевшись, она увидела, что крепко пристегнута к креслу, поэтому и не могла пошевелить руками.
– Бывало и лучше, – с трудом проговорила она и попыталась еще раз облизнуть потрескавшиеся губы. – Что… что случилось?
Она посмотрела мимо Дэлвара и заметила Маккену, который сидел за пультом управления. На большом экране перед ним можно было различить только какие-то серые полосы и тени. Светловолосый кадет со слишком нежным лицом для его возраста обернулся и улыбнулся ей. Затем он вновь занялся пультом управления.
– Где мы? – спросила она устало.
Дэлвар заулыбался.
– Давай все по порядку, – сказал он. – Что ты еще можешь вспомнить?
– Мы… были на станции, – начала Долин, запинаясь. Ей все еще трудно было говорить.
– Был… включен… самоликвидатор. Я… добралась до… центрального поста. Смогла убить… коменданта. Потом…
Она попыталась вспомнить, что же было потом, но это ей не удалось. Все, что произошло потом, было как будто скрыто плотным туманом.
– После того как ты сказала, что ранена, я подумал, что тебе не хватит сил, – добавил Дэлвар. – В то время, как Маккена и Ларанж прокладывали себе путь к ангару, чтобы подготовить к старту посадочный модуль, я последовал за тобой в центральный пост. Ты была почти без сознания, когда я тебя нашел. Мне пришлось тебя нести на руках, но к модулю мы успели. Если бы мы стартовали на несколько секунд позднее…
– Станция… взорвалась?
– Еще как. Такого фейерверка я давно не видел. Несколько обломков задели и наш модуль, но, к счастью, не пробили оболочку. Правда, некоторые управляющие сопла повреждены, поэтому модуль плохо слушается руля, но Маккена уверен, что ему как-нибудь удастся посадить его.
Долин вспомнила еще что-то.
– А где Ларанж?
Лицо Дэлвара помрачнело. Со своего места отозвался Маккена.
– Перед самым ангаром мы попали в ловушку. Там было только двое узкоглазых. Мне удалось прикончить их, но до этого они успели выстрелить Ларанжу в спину. Проклятые ублюдки!
– А два других отделения?
– Были в дальних секциях. У них не было шанса добраться до ангара вовремя, – Дэлвар сжал кулаки. – Если я доберусь до Мачиано, то своими руками ему шею сверну, – он помолчал и тяжело вздохнул. – Как твоя рука?
Только сейчас Долин вспомнила о своем ранении. Она осторожно повернула голову. Дэлвар не только снял с нее шлем, но и расстегнул скафандр. Ее левое плечо и предплечье были покрыты регенерационной пленкой из биоорганической массы. Она осторожно подвигала левой кистью – пальцы ей повиновались, да и осязание было в порядке.
Дэлвар заметил ее облегчение и улыбнулся.
– Не волнуйся, девочка, как видишь, все на месте. Обычное сквозное ранение. Не задеты ни кости, ни связки, ни нервы. Кроме того, ты в великолепной физической форме. Через пару дней и думать об этом забудешь. Кстати, эта пленка от йойодинов. В каждом модуле есть такая аптечка. Кроме того, я ввел тебе целую упаковку плазмы крови. При случае можешь поблагодарить их и за это.
Долин вновь закрыла глаза и какое-то время прислушивалась к монотонному гудению управляющих сопел, к которому примешивалось почти неслышное посвистывание.
– Входим в нижние слои атмосферы, – подал голос Маккена. – Сейчас будет трясти. Еще сорок минут – и мы на поверхности.
Действительно, модуль затрясся сильнее, Долин пришлось даже схватиться за подлокотники кресла. Но потом, поколебавшись, она ослабила ремни безопасности, так как чувствовала себя слишком стесненной, в движениях. Она сделала руками несколько пробных движений. С левой рукой были небольшие проблемы, но не такие серьезные, как она боялась.
Свист снаружи стал сильнее, и Долин наклонилась вперед, чтобы из-за плеча Маккены лучше видеть, что происходит за стеклом иллюминатора. Пока было мало что видно, кроме проносящихся с огромной скоростью облаков или газов. Температура в посадочном модуле будет в ближайшие минуты расти, так как теплозащитный экран уже расплавился в нижних слоях атмосферы – и именно это было проблемой.
Хотя им и удалось избежать смерти при взрыве станции, они все еще не были в полной безопасности. Посадочные модули были предназначены для одноразового использования и сконструированы в соответствии с этим: тонкая внешняя оболочка, защитный жаропрочный экран, несколько управляющих сопел, которые позволяли осуществить лишь незначительную коррекцию курса, и система для минимального жизнеобеспечения, энергии которой хватало от силы на три часа.
По крайней мере, такими были модули, которые тысячами строили кибертеки, по можно было предположить, что модули йойодинов мало чем отличались. Эти аппараты служили лишь одной цели: быстро и просто доставить войска и легкое оружие с орбиты на планету, особенно если она находилась в руках неприятеля. Посадочный модуль представлял собой значительно меньшую цель, чем космический челнок, да и летел он по весьма непредсказуемой траектории – тем самым его труднее было сбить, что повышало шансы вообще достигнуть района боевых действий.
С другой стороны, после посадки на планету в модуле с нее нельзя было еще раз взлететь.
Очевидно, эти мысли слишком четко отразились на лице Долин, так как Дэлвар успокаивающе улыбнулся ей.
– Завтра начнется атака основных сил, – напомнил он. – Тогда на Гандамак высадятся разрушители бункеров с кораблей «Девестейшн» и «Индепенденс». Нашим десантникам вместе с частями прикрытия и разведки не понадобится слишком много времени, чтобы разобраться с узкоглазыми. Нам надо только где-нибудь укрыться и продержаться до прибытия войск, а завтра мы сможем пробиться к нашим и на одном из десантных челноков вернуться назад.
– Если нас не собьют уже сегодня при подлете, – возразила Долин.
– Вряд ли, – заметил Маккена. – Еще одна польза от генератора помех «Уты». Никто не сможет связаться с нами по радио и запросить, кто находится на борту. Узкоглазые подумают, что мы их люди, и ничего нам не сделают. Если, конечно, Мачиано не выключит в ближайшие полчаса генератор помех. А от этого идиота всего можно ожидать.
Дэлвар кашлянул, но оставил эти слова без комментария.
– Я попытаюсь приземлиться подальше от базы йойодинов, – продолжал Маккена. – В навигационном компьютере модуля запрограммирован прямой курс на планетарный космодром йойодинов, а с поврежденными дюзами я не смогу слишком далеко уклониться от него. Но несколько километров я вам обещаю.
Он посмотрел на Дэлвара.
– Сержант, вам бы надо опять пристегнуться, – посоветовал он. – Сейчас будем преодолевать довольно сильные турбулентные воздушные потоки.
Дэлвар кивнул и опустился в одно из кресел. Долин тоже застегнула свои ремни. Было такое чувство, что ее связали и посадили внутрь снаряда диаметром шесть метров, который с огромной скоростью приближается к поверхности Гандамака и который способен затормозить лишь на последних километрах пути.
Посадка не будет большой проблемой. Маккена отличный пилот, и хотя модуль плохо слушается рулей, он сумеет посадить это корыто.
Гораздо, больше Долин беспокоило, что их ожидает после посадки.

* * *

– Внимание! – крикнул Маккена, но это предупреждение было излишним. Долин не могла лишить себя удовольствия, наклонившись вперед, насколько позволял ее ремень безопасности, посмотреть через плечо Маккены на экран. Поэтому она тоже увидела, как они приближались к поверхности Гандамака: из-за измененного курса по очень неблагоприятному вектору и со слишком большой скоростью.
Лишь в самый последний момент она вновь откинулась в своем кресле и наклонила голову, чтобы подбородок коснулся груди.
Сразу вслед за этим последовал удар о грунт. Оболочка модуля загудела, как будто по ней ударили гигантским молотом. Своей нижней частью аппарат ударился о поверхность планеты под острым углом и отскочил, как плоский камень отскакивает от поверхности воды.
Последнее, что Долин увидела на экране, была пустынная песчаная равнина. Для обычной посадки это было бы идеальным местом, но с поврежденными рулевыми соплами не могло быть и речи о нормальной посадке. Она только надеялась, что эта равнина была такой же мягкой в действительности, как казалась на экране.
Несколько секунд спустя модуль вновь опустился, и за этим последовал второй, не менее сильный удар, затем аппарат заскользил по импровизированной посадочной полосе, оставляя за собой глубокую борозду. Долин швыряло из стороны в сторону, несмотря на ремни.
Если где-нибудь в песке есть обломки скал…
Долин не стала додумывать мысль до конца.
Модуль быстро терял скорость и наконец остановился. Несколько секунд Долин сидела неподвижно, судорожно вцепившись в подлокотники, наконец она решилась вздохнуть. Вибрации внешней оболочки постепенно затухали. Модуль совершил такую жесткую посадку, что у всех было полно ушибов и ссадин от ремней безопасности. Но все-таки они сделали это, действительно приземлились живыми на Гандамак!
– Давайте, ребята, давайте, чего вы еще ждете? – голос Дэлвара вывел Долин из оцепенения. – Давайте выбираться отсюда. Гарантирую, пройдет совсем немного времени, и узкоглазые будут тут как тут, и я бы не хотел в этот момент торчать здесь. Пошли, пошевеливайтесь, потом будете отдыхать сколько угодно!
Он отстегнул замки своих ремней, встал и зашагал к выходному люку. Долин тоже поднялась. Она еще нетвердо стояла на йогах, но плазма несколько стабилизировала ее кровообращение, и, кроме того, Дэлвар наверняка вколол ей еще целый ряд укрепляющих медикаментов. Тем не менее, когда она встала, у нее несколько секунд было темно перед глазами, так что пришлось схватиться за спинку кресла, чтобы не упасть. Первые шаги дались ей очень тяжело. К тому же пол модуля сильно наклонился, так как аппарат зарылся носом в землю. Чтобы добраться до выхода в задней части модуля, надо было преодолеть довольно крутой подъем.
Дэлвар открыл выходной люк и выкарабкался наружу. Долин последовала за ним, при этом стараясь не коснуться внешней оболочки. Несмотря на теплозащитный экран, металл был раскален.
Но снаружи и без того было жарко, здесь речь шла не о той температуре, от которой можно укрыться в тени. Это был сухой, испепеляющий зной, который хотя и легче переносился, чем влажная духота, но от которого немедленно бросало в пот. По мнению Долин, было сорок–пятьдесят градусов Цельсия. Она спросила себя, сколько они смогут вынести такую жару в своих бронированных скафандрах.
Климату соответствовала и растительность в этой части Гандамака. В трех направлениях простиралась почти плоская песчаная пустыня, которая из-за колеблющегося от жары воздуха уже через несколько километров сливалась с горизонтом. Не было видно никаких растений.
И лишь в восточном направлении нечетко возвышались низкие, желтовато-серые горы. Вероятно, это были отроги более высоких гор, которые, однако, из-за плохой видимости не просматривались. Расстояние до них тоже было трудно оценить. Марево искажало всякую перспективу.
Может быть, там вообще нет гор, может быть – это мираж.
– Проклятие, – проворчал Дэлвар. Уперев руки в бока, он поворачивался из стороны в сторону, осматривая окрестности в поисках чего-либо интересного для них. Долин знала, о чем он думал. Никакого укрытия, насколько хватало взгляда – их можно было обнаружить любым, самым примитивным, пеленгатором.
– Похоже, предстоит приличный марш-бросок, – прокомментировал сцену Маккена, который тоже выбрался из люка. Хвостовая часть модуля – вот все, что выступало из песка, После посадки в грунте осталась широкая борозда длиной несколько сот метров.
– На каком расстоянии мы находимся от базы йойодинов? – спросил Дэлвар.
– Я думаю, километров пятнадцать, может чуть больше или меньше. Это было все, чего я смог добиться от поврежденных рулевых сопел, иначе бы посадка была просто самоубийством, – извиняющимся голосом произнес Маккена.
– Никто тебя не упрекает, сынок, наоборот. Это была чистая работа, и пусть кто-нибудь попробует сделать то же самое. Но мы должны исходить из того, что у узкоглазых есть суда на воздушной подушке, или антигравы, и при таком небольшом расстоянии они будут здесь через несколько минут, чтобы посмотреть, все ли тут в порядке. Посадочный модуль оставил свой след на любом радаре, – Дэлвар еще раз демонстративно осмотрелся. – Не очень много укрытий. Нам остается только закопаться где-нибудь в песок и надеяться, что нас не заметят.
– Я не думаю, что это случится так быстро, – заявила Долин. – Если вы спросите меня, то я думаю, у нас есть еще час, а может быть и два.
– Да, ты так считаешь? – Дэлвар улыбнулся уголками губ, но сразу же стал вновь серьезным. – Конечно, техника узкоглазых отстает от нашей, но не настолько же, что они летают, как в замедленной съемке.
Долин покачала головой.
– Я не это имею в виду. На космодроме только что приземлилось несколько челноков и, возможно, другие модули. Только что все узнали, что «Орбита VII» была взорвана, и все ожидают в ближайшее время нападения на Гандамак. Там, наверное, царит приличный хаос. Но в любом случае у них сейчас есть дела поважнее, чем беспокоиться о модуле, который из-за сломанного управления приземлился в стороне от базы. Тем более, если по-прежнему нарушена радиосвязь.
– Хм, – изрек Дэлвар и потер подбородок. – Об этом я совсем не подумал, но, возможно, ты права. Временами ты просто гениальна, девочка. Это значит, что у нас есть еще отсрочка.
Долин стерла пот со лба и рукой откинула назад свои короткие черные волосы. Потом, прикрыв глаза ладонью от яркого солнечного света, она посмотрела на восток.
– Если повезет, мы могли бы даже добраться до гор, а там существует множество укрытий, чтобы спрятаться до завтра.
Дэлвар одобрительно кивнул.
– Но в любом случае, не будем терять времени. Вперед! Возьмем с собой только самое необходимое.
Он еще раз спустился в модуль. Прежде чем последовать за ним, Долин бросила еще один взгляд на небо, по которому все выше и выше поднималось немилосердное солнце.

Глава 6 

Долин протянула здоровую правую руку, и Маккена помог ей подняться на большой обломок скалы. Она не произнесла ни слова, только благодарно улыбнулась ему, после чего несколько секунд обессиленно лежала рядом с Маккеной, хватая ртом воздух.
Им понадобилось почти два часа, чтобы добраться до подножия гор. Надежда Долин оправдалась, за все время им не попалось ни одного йойодина, и даже сейчас, когда они уже были под защитой гор, у модуля не было видно ни одной разведывательной группы. В противном случае им бы наверняка пришел конец. У них не было сил, чтобы оказать сопротивление даже слабо вооруженному разведывательному отряду йойодинов. Марш через раскаленную пустыню их совершенно доконал.
От трудностей пути особенно страдала Долин, состояние которой и так было ослаблено. При каждом шаге ее ноги утопали по щиколотку в мелком, как пыль, песке. Через некоторое время ей казалось, что невидимые руки хватают ее за ноги и не пускают дальше.
Безжалостно жгло солнце, не чувствовалось ни малейшего дуновения ветерка, который хоть немного бы облегчил невыносимую жару. Временами Долин казалось, что она не сможет больше сделать ни одного шага, и только вид медленно приближающихся спасительных гор придавал ей силы переставлять налитые свинцом ноги.
Это – и еще страх перед тем, что с ними сделают йойодины и их гуманоидные мутанты, если попасть к ним в руки.
Хотя сейчас она уже была далеко не уверена, что может быть хуже, чем последние два часа пути под палящим солнцем. Даже смерть показалась бы ей избавлением, а уж пресловутые лагеря йойодинов для военнопленных казались ей кемпингами для отдыха по сравнению с этим маршем через раскаленный ад пустыни. Тем не менее каким-то образом ей удавалось, едва волоча ноги, двигаться все дальше и дальше.
Крутая осыпь, единственный проход между высокими скалистыми стенами, лишила ее последних сил. Один раз Долин уже оступилась и скатилась вниз, что стоило ей многочисленных ушибов и ссадин. И на этот раз она бы снова упала, если бы Маккена не подхватил ее и не помог взобраться на скалу на самом верху склона; одной ей это было не под силу.
Ярко-белое солнце Гандамака стояло прямо над их головами, и здесь не было ничего, что могло бы отбрасывать хоть какую-то тень. Насколько это было возможно, они ослабили свою броневую защиту, чтобы легче переносить температуру, но и это не очень помогало. Единственной их надеждой было найти здесь, в горах, какую-нибудь пещеру, где бы они смогли укрыться до вечера. Иначе солнце доконает их намного раньше, чем это смогут сделать йойодины.
Долин подумала, не позволить ли себе еще один глоток воды. Ее губы потрескались и кровоточили, рот пересох, а язык распух. Один-единственный, маленький глоточек воды, какое это было бы блаженство.
Правда, это была не обычная вода, а почти безвкусный раствор, полный минералов, витаминов и микроэлементов. Он утолял жажду лучше, чем любая другая жидкость, при этом снабжая организм всеми необходимыми питательными веществами, но в такую убийственную жару даже он мало помогал.
Уже через несколько минут после ухода из модуля Долин почувствовала жажду, и с тех пор она не уменьшалась, хотя девушка выпила уже почти треть своего запаса воды.
Треть за два часа было слишком много; день продлится еще минимум семь часов, и она не знала, сильно ли упадет температура ночью. Необходимо тщательно распределить каждую каплю. Хотя основная атака намечена уже на следующий день и, если не случится ничего неожиданного, они смогут связаться со своими войсками, но, по крайней мере, до этого времени ей должно хватить запаса воды. Без него она не сможет здесь прожить и полдня, а может быть, даже и часа.
– Они появились! – сообщил сержант Дэлвар. Он лежал в нескольких шагах от них в нише между двумя скалами и наблюдал в бинокль за посадочным модулем.
Его тихое восклицание заставило Долин и Маккену тотчас насторожиться. Долин прикрыла глаза рукой и посмотрела в направлении, откуда они только что пришли. Даже без бинокля она увидела две темные точки, которые приближались к модулю. По их скорости и низкой посадке она определила, что это были машины на воздушной подушке.
– Сразу две? – пробормотала она удивленно. – Сначала они не торопятся, а потом посылают сразу две машины. Вот и пойми узкоглазых.
– Наверное, они учли, что мы не их люди, а так как они не знают, сколько нас, то решили действовать наверняка.
– В любом случае, им не понадобится много времени, чтобы обнаружить на песке наши следы – сказал Маккена. – Значит, надо как можно быстрее исчезнуть отсюда и попытаться найти где-нибудь укрытие, иначе можно считать, что все наши попытки были напрасными.
Долин покачала головой.
– Песок такой мелкий, что он сразу засыпал наши следы, и через пару минут уже ничего не было видно. Так что следов мы не оставили, и тем не менее нам надо исчезнуть отсюда. Нетрудно догадаться, куда мы направились.
Долин перекатилась на другой бок и встала на, четвереньки. Она не решалась встать во весь рост. У йойодинов наверняка были бинокли, и она не хотела, чтобы их обнаружили так быстро. Маккена, тоже на четвереньках, переполз к Дэлвару. Только здесь, под защитой скалы, они встали во весь рост.
Около четверти часа они с трудом продвигались по неровной поверхности, покрытой осыпями, перелезали через обломки скал, лежавшие у них на пути, пока Маккена вдруг не остановился.
– Что вы думаете об этом? – спросил он и показал на обломки скал высотой в рост человека перед почти вертикальной стеной, которая достигала высоты не менее десяти-двенадцати метров.
Только после того, как Маккена обратил их внимание на эту стену, Долин заметила позади одного из этих обломков темную дыру. Она даже не была уверена, была ли это действительно дыра или только тень от обломка скалы, но не возражала, когда Дэлвар изменил направление и пошел прямо туда.
И только когда они уже были в нескольких шагах от стены, Долин увидела, что это темное пятно высотой в полчеловеческого роста действительно было дырой в стене – может быть, это была пещера, которую они искали.
Дэлвар стал на корточки, снял с пояса фонарик и посветил в дыру.
– Просто великолепно, – воскликнул он. – Я уже давно себя спрашиваю, в чем ты особенно хорош, мальчик. Теперь я наконец знаю это.
Маккена неуверенно улыбнулся, видно, он не совсем понял, было ли это замечание похвалой или порицанием. Чувство собственного достоинства было у него развито не очень сильно, и несмотря на успехи во время обучения, он часто страдал от комплекса неполноценности и страха, что он может не справиться с важным заданием. Его самой большой проблемой было, что именно эта слабая уверенность в своих силах постоянно мешала ему в полной мере проявить свои знания и способности.
– Не размышляй слишком много. Это все равно ничего не даст, – шутливо шепнула Долин и легонько шлепнула его по плечу, прежде чем исчезнуть вслед за Дэлваром в пещере.
Это был узкий туннель, по которому можно было продвигаться только ползком, и даже это было непросто в их бронированном одеянии. Зато туннель был не очень длинным. Через два метра он заканчивался огромной естественной пещерой. Долин поднялась на ноги и в восторге осмотрелась.
До потолка было не менее шести-семи метров. Хотя пещера имела в ширину всего лишь несколько метров, зато она была очень длинной; даже света двух фонарей не хватало, чтобы осветить ее дальний конец. Но, что самое главное, здесь было прохладно. Хотя температура воздуха здесь составляло около тридцати градусов, но после зноя пустыни Долин почти что мерзла.
– Фантастика, – воскликнула она. – Здесь можно выдержать до завтра.
– Если продержимся – нам останется только связаться с нашими, и мы сможем вернуться на «Уту», – подтвердил Маккена. – Вот все удивятся. Нас наверняка уже давно считают покойниками.
– Еще немного, так бы оно и было, – голос Дэлвара дрожал от едва сдерживаемого гнева. – Кроме того, мы и сейчас еще далеко не в безопасности, – он горько покачал головой. – Редко случалось в моей жизни, чтобы целые отделения были так бессмысленно загублены. Это дело не останется без последствий… Но это не сможет вернуть к жизни никого из наших ребят.
– А ведь у нас почти получилось, – напомнила ему Долин. Она села на каменный пол и прислонилась спиной к стене. – Кто же мог подумать, что йойодины так быстро прекратят сопротивление и сами взорвут станцию?
– В хорошо разработанном плане, надо было учесть и эту возможность, – настаивал Дэлвар, – но вместо этого надо благодарить судьбу, что мы трое вообще остались в живых. Если бы ты не услышала сообщение о включении самоликвидатора, мы бы тоже отправились на тот свет, – он вновь печально покачал головой. – Нет, такое просто не должно было случиться. Все из-за спешки, вот за это Мачиано и должен будет ответить.
Они с Маккеной тоже сели на пол. Дэлвар положил свой фонарик на землю так, чтобы его луч падал на стену, где он образовал яркий круг, который наполнил этот угол пещеры рассеянным светом.
Какое-то время царило молчание.
– Может, нам выставить часового? – спросил наконец Маккена. – Меня беспокоит, что там снаружи узкоглазые ищут нас, а мы не знаем, где они. Если они найдут пещеру, мы окажемся в ловушке.
Дэлвар пожал плечами.
– Если и найдут, то мы все равно ничего не можем изменить. Кроме того, это маловероятно. А часовой только наведет их на наш след. Но если ты хочешь заняться чем-то полезным, тогда поищи дров или что-нибудь для костра. Здесь довольно прохладно.
Только после того, как он уже вскочил на ноги, Маккена понял, что это была шутка.
– Очень смешно, – проворчал он. – Надеюсь, что никто ничего себе не отморозит, – несколько секунд он постоял в нерешительности, потом отцепил свой фонарик от пояса. – Немножко осмотрюсь в пещере. Может быть, здесь есть где-нибудь источник.
– Не возражаю, – согласился Дэлвар.
Долин закрыла глаза, наслаждаясь возможностью отдохнуть после всех трудностей дня. Раненое плечо немного покалывало, но в остальном не беспокоило, однако Долин не строила иллюзий. Боль все еще подавлялась медикаментами. Регенерационная пленка препятствовала воспалению и стимулировала ткани к более быстрому заживлению, но все это были временные меры. Не позднее, чем завтра, она должна показаться врачу.
Незаметно ее голова склонилась на правое плечо, и через несколько секунд она уже заснула.
Она спала до тех пор, пока ее не разбудил пронзительный крик. 

* * *

Дэй Хо Ташагино с довольным видом изучал данные, которые поступали на дисплей в малом зале для заседаний, где он сидел вместе с офицером артиллерийско-технической службы Кугами.
Известие о потере орбитальной станции больно задело его, прежде всего из-за последствий которые вытекали из этого события. То, что «Орбита VII» не попала в руки врага, а была вовремя уничтожена, было слабым утешением. К тому ж Дэй Хо Нишигумо был его личным другом.
– Значит, вы обнаружили только один-единственный крейсер? – переспросил он.
Кугами кивнул в знак подтверждения.
– Тогда другие корабли должны быть на подлете к Гандамаку. Но пока они доберутся сюда, у нас еще есть время укрепить оборону. Я думаю, что «техносы» нас недооценивают.
– То, как они провели атаку на «Орбиту VII», указывает на плохое планирование, – прокомментировал Кугами.
– Тем не менее они чуть было не захватили станцию.
– Вы же знаете, что мы были плохо оснащены для ближнего боя внутри станции. А нападавшие, наоборот, имели тяжелое вооружение. Кроме того, они напали внезапно. Если бы их атака была спланирована тщательнее, возможно, что вообще не удалось бы взорвать станцию. При известных условиях мы бы даже не смогли предупредить вас о предстоящем нападении.
Ташагино помолчал несколько секунд.
– Но здесь им не удастся нанести внезапный удар, – добавил он бодро. – Мы провели расчеты, их челноки и модули почти десять минут будут находиться в зоне досягаемости наших ракетных установок.
– Тогда нам удастся сбить большую часть агрессоров еще на подлете. – Кугами удовлетворенно кивнул. Он был переполнен чувством мести за гибель Дои Хо Нишигумо и за позорное поражение на борту «Орбиты VII».
– Остатки десантных частей противника окажутся лицом к лицу с нашими наземными частями – а это как-никак три танковых корпуса, образованные из титанов, шигару и «хумшей», – Ташагино мрачно улыбнулся. – Это значительно больше, чем ожидают «техносы». Наша контрразведка уже давно распространяет дезинформацию, и мы предполагаем, что «техносы» перехватили фиктивные радиограммы. Так что в своих расчетах они будут опираться на неверную информацию. Одним словом, мы сможем противопоставить понесшим и без того большие потери десантникам кибертеков более трехсот хорошо вооруженных солдат. А если и этого будет недостаточно, у нас есть в резерве несколько антигравитационных платформ – маленьких, быстрых машин, оснащенные пулеметами и спаренными орудиями. Мы…
Он замолчал, когда раздался звонок в дверь Нажатием кнопки Ташагино открыл ее. Заметно нервничая, в зал вошел молодой офицер связи.
– В чем дело? – резко спросил Дэй Хо.
– Извините за беспокойство, Ваше Высочество, но вы приказали немедленно докладывать вам если случится что-либо экстренное.
– Так что, уже началась атака «техносов» на нашу наземную станцию?
– Нет, Ваше Высочество, речь идет о другом. Мы только, что получили радиограмму.
– Радиограмму? Значит, связь больше не блокируется?
– Нет, она все еще блокирована, но радиограмма была передана очень мощным передатчиком, который к тому же находится в радиусе менее ста километров от базы. Только поэтому радиограмма дошла до нас. Сначала мы подумали что это радиограмма от наших разведгрупп, которые мы послали к приземлившемуся в стороне от базы модулю, но ошиблись. К сожалению, генератор помех помешал нам запеленговать передатчик. Но, возможно, он к тому же еще и мобильный.
– И о чем же говорится в этой таинственной радиограмме?
– Она… действительно очень странная. Очевидно, ее послал тот же человек, который уже предупреждал нас о нападении на «Орбиту VII».
Ташагино почувствовал, как у него учащенно забилось сердце.
– И что же в новой радиограмме?
– Нам сообщают, что в сбившемся с курса модуле находились трое вартеков, которые приземлились на Гандамак, чтобы перед завтрашним нападением основных сил кибертеков провести крупный акт саботажа против наших войск. В настоящее время они прячутся в пещере, чтобы выждать удобный момент для своей акции. Радиограмма заканчивается точным описанием места расположения этой пещеры.
Ташагино нахмурил лоб. В том, что он услышал, содержалось еще меньше здравого смысла, чем в первом предупреждении. Кто же был этот неизвестный информатор? Кто же был заинтересован в том, чтобы передать им информацию о приземлившейся группе вартеков, включая их точное местонахождение?
Но он не мог и просто проигнорировать эту радиограмму. Ведь первое сообщение полностью подтвердилось таким страшным образом. Хотя предупреждение пришло слишком поздно, чтобы на него можно было прореагировать, но тем не менее… А на этот раз ситуация была иной.
– Насколько мне известно, две машины на воздушной подушке с бойцами на борту находятся на пути к модулю, – задумчиво произнес он и посмотрел при этом на Кугами, который утвердительно кивнул. – Атак как мы не можем связаться с ними по радио, то необходимо передать им сообщение другим путем. Немедленно пошлите к ним истребитель, который и передаст информацию. Они должны осмотреть эту пещеру. И если сообщение подтвердится, они должны постараться захватить «техносов» в плен живыми. Если же это будет невозможно, их следует немедленно уничтожить.

* * *

Долин не знала, как долго она спала, по ей показалось, что прошло всего лишь несколько минут. Она еще не совсем проснулась, но ее рефлексы функционировали великолепно. Хотя она была не совсем уверена, действительно ли слышала крик, но тренированный мозг инстинктивно зарегистрировал потенциальную опасность.
Она уже почти встала на ноги, но тотчас вновь бросилась плашмя на землю. Резкое движение отозвалось колющей болью в раненом плече, но Долин сжала зубы и одновременно выхватила свой лазер. И только после этого она огляделась вокруг.
Первое, что она увидела, был сержант Дэлвар, который стоял в нескольких шагах от нее. Он тоже держал в руке свой лазер, а кроме того фонарик, но на его лице играла ироничная улыбка, когда он повернулся к ней.
– Браво, Джоунс. Точно как на учениях. Ты была и остаешься образцовой ученицей.
Долин встала и недоверчиво огляделась, и нигде не было видно непосредственной угрозы.
– Что случилось?
Улыбка исчезла с лица Дэлвара.
– Маккена, – сказал он озабоченно. – Он хотел обследовать пещеру, а потом вдруг закричал.
Долин удовлетворенно отметила, что крик ей не приснился. В последнее время ее мучили страшные кошмары, что было неудивительно, а из-за часто повышающейся температуры она часто была просто не в состоянии отделить сон от действительности. Но тот факт, что Маккена действительно кричал, конечно, не делал их положение приятнее.
Из глубины пещеры раздался еще один крик и заставил их поспешить. Долин отстегнула свой фонарик от пояса и помчалась вслед за Дэлваром.
Пещера оказалась намного больше, чем предполагала Долин. Они уже пробежали около ста метров, а лучи их фонариков все еще уходили в черноту. Где-то далеко впереди Долин заметила отблески красноватого света, которые вспыхивали как импульсы стробоскопа.
Огонь лазера!
Она помчалась еще быстрее, отметив про себя, что хотя пещера была очень длинной, но становилась все уже и уже, пока наконец не превратилась в туннель шириной несколько метров. Конца все еще не было видно, только отблески огня лазера. Наконец Долин поняла, в чем дело: почти под прямым углом туннель сворачивал в сторону.
Луч раскаленной энергии чуть было не задел Долин, когда она выскочила из-за поворота. Ее обдало жаром. Она остановилась и прижалась к стене, быстрым движением руки остановив Дэлвара. С ужасом она осознала, что была на волосок от гибели, так близко от нее прошел луч лазера. Но, приглядевшись, Долин поняла, что этот луч был пущен не из вражеского лазера, это был промах Маккены.
Маккена находился в двадцати метрах от нее. Он выронил свой фонарик, и тот продолжал гореть, лежа на полу, а его отраженный от стен свет слабо освещал место событий. Юный кадет боролся с чем-то, что Долин никак не могла распознать даже направив на него луч своего собственного фонаря. Все, что она видела, создавало впечатление черноты – мощное, в человеческий рост, тело. Его ширина была в два или три раза больше, чем высота. Он отдаленно напоминал Долин огромного жука, вооруженного добрыми двумя дюжинами рук и ног, выступавших с боков. Или скорее он был похож на…
– Песчаный паук! – в ужасе воскликнул Дэлвар.
– Не может быть, – заявила Долин, хотя это было именно то, о чем она только что сама подумала: безволосый паук такой черноты, которая казалось, поглощала любой свет, почти как черный хром. – Слишком большой.
Но что бы это ни было, эта штука сильно потрепала Маккену. Она загнала его в угол и перекрыла ему путь к бегству. Когда Долин осветил поле битвы фонариком, то увидела, что позади Маккены дно пещеры было покрыто водой. И это существо теснило Маккену все глубже в воду, которая доходила ему уже до колен.
Нет, тут же поправила себя Долин. Маккену не теснили в воду, он сам пытался таким образом спастись. Казалось, гигантский паук боится воды, так как он его там не преследовал; вместо этого чудовище бегало взад-вперед по краю озерца, занимавшего всю ширину пещеры, и угрожающе махало своими передними лапами. И хотя в воде тот был в безопасности, но одновременно он был и в ловушке.
Долин прицелилась своим лазером в то место монстра, которое она посчитала головой, и нажала на курок. Красноватый луч энергии попал точно в череп чудовища, именно туда, куда она и целила, и отразился от панциря бестии, не причинив ей никакого вреда. При этом он прошел совсем рядом с Маккеной. Долин поспешно убрала палец с курка, когда поняла, что она сама чуть было не убила Маккену.
Череп монстра повернулся и уставился на Долин. При этом раздался фыркающе-шипящий звук. Среди черноты она заметила в луче фонарика пару сверкающих звериных глаз. У Долин было неприятное чувство, как будто взгляд твари проникает ей прямо в душу и парализует ее.
– Не стреляйте! – закричал Маккена. – Лучи лазера ему неприятны и отпугивают его, но они не могут его ранить. Скорее всего вы в меня попадете.
– Тогда пригнись! – крикнул в ответ Дэлвар. – Мы попробуем бить двумя лучами в одно и то же место одновременно. Думаю, такой атаки и этот монстр не выдержит. Внимание, начали!
Дэлвар прицелился в центр туловища чудовища и нажал на спуск. И его луч отразился, не причинив пауку вреда. Долин тоже включила свой лазер, и теперь оба луча соединились в одной точке Там высвобождалась огромная энергия, создавая раскаленный ад.
– Прекратите! – закричал Маккена. – Немедленно прекратите!
Отраженные от панциря лазерные лучи падали на потолок пещеры, и у них еще было достаточно энергии, чтобы расплавить скалу. Раскаленная лава капала в воду в опасной близости от Маккены.
Долин и Дэлвар прекратили обстрел, который как видно, не принес никакого результата, а только мог навредить Маккене. Несмотря на длительное воздействие лазерных лучей, панцирь паука выдержал адскую температуру. Долин подумала что если бы из такого материала изготовить Защитную броню для солдат, это было бы настоящей революцией в области военной техники.
Однако обстрел монстра лазерными лучами был видимо, не совсем бесполезным, даже если его реакция и произошла с некоторым опозданием, но зато так неожиданно, что Долин и Дэлвар были захвачены врасплох. Внезапно тварь встала на дыбы и издала пронзительный, на грани ультразвука крик, который болью отозвался у них в ушах.
– Все же подействовало! – закричал Дэлвар ликующе. – Давай еще раз повторим! Взгреем как следует проклятую скотину!
Он снова поднял лазер и прицелился, но не успел нажать на курок. Хотя большая часть энергии лазера и отражалась от панциря, но не вся. А та небольшая часть, что пробила защиту, хоть не нанесла твари серьезной раны, но причинила ей боль и привела ее в ярость. Со скоростью, которой никак нельзя было ожидать от существа ее размера, чудовище вдруг развернулось и бросилось к ним, его ноги замелькали с бешеной скоростью, и оно как огромный мяч из материализовавшейся черноты, покатилось на них. Нельзя было различить, где у него руки, а где ноги, вероятно каждая из его многочисленных конечностей служила обеим целям, что не только придавало ему невероятную скорость, но и делало его способ передвижения особенно жутким.
От испуга Дэлвар сделал шаг назад, споткнулся и упал на спину. Долин же инстинктивно вскинула свой лазер и нажала на курок, что было, вероятно, самым неподходящим, что она могла сделать в этот момент. И в этот раз лазерный луч не причинил твари большого вреда, он просто отразился от чешуек панциря, но все внимание и ярость чудища направились на Долин. Монстр действовал так быстро, что у нее не осталось времени, чтобы среагировать. Только в самый последний момент ей удалось отпрянуть в сторону и увернуться от разъяренной твари. Она перекатилась в сторону, присела и сделала еще один прыжок. В ярости тварь ударила своими лапами по тому месту, где только что лежала Долин, с такой силой, что только осколки камней полетели в разные стороны.
Вспыхнул еще один луч лазера. Черная голова паука дернулась в сторону Дэлвара, взгляд заметался между ним и Долин. Вероятно, тварь не могла решить, что ей делать – или броситься сначала на назойливого нарушителя спокойствия, или заняться почти пойманной жертвой. На мгновение она отвлеклась, и этого времени Долин хватило, чтобы вновь вскочить на ноги.
В тот же момент паук яростно зашипел и снова напал на нее.
Единственный путь к отступлению, который оставался Долин, был в направлении Маккены и озера, но до него было более пятнадцати метров, и она понимала, что не успеет их преодолеть. Не успеет из-за той быстроты, которой обладал такой на первый взгляд медлительный и неповоротливый монстр.
И она была права.
Долин мчалась изо всех сил, но ей не удалось пробежать и половины дистанции, когда тварь догнала ее. Сильный удар пришелся ей между лопаток. Было такое чувство, как будто кто-то вонзил ей топор в спину. Она почувствовала, что ее только начавшая затягиваться рана вновь открылась, и застонала от боли.
Удар заставил ее покачнуться вперед. Второй удар попал по ногам, и она полетела на землю. Лазер выскользнул у нее из рук. Удары посыпались со всех сторон, и Долин уже была уверена, что ей конец, но собственная быстрота сыграла с пауком злую шутку. Он не смог вовремя затормозить и промчался мимо нее еще на несколько метров прежде чем ему удалось, наконец, остановиться.
Этого времени Долин хватило, чтобы, несмотря на боль, вновь вскочить на ноги и побежать. Всего лишь несколько шагов отделяли ее от берега озера, где она была бы, как и Маккена, хотя и в ловушке, но, по крайней мере, в относительной безопасности.
Маккена поднял свой лазер, но не мог стрелять, так как Долин была между ним и пауком. Она слышала, как Дэлвар позади нее еще раз пустил луч лазера в паука, но на этот раз тот не дал себя отвлечь. Он еще раз ударил ее, на этот раз удар пришелся в спину, когда она была всего лишь в одном метре от края озера.
Долин снова полетела вперед, и на этот раз упала прямо в воду. Вода была холодная как лед, и у нее тотчас занемело все тело. Казалось, что грудь ее сдавило стальное кольцо, которое выжимало последний воздух из ее легких. Она окунулась с головой, глотнула воды, когда ловила ртом воздух, и в панике забила вокруг себя руками.
Кто-то схватил ее за волосы и грубо рванул вверх. Долин вновь смогла дышать. Она, задыхаясь, хватала ртом воздух, поперхнулась и сплюнула воду.
– Идем дальше! – закричал Маккена. Он схватил ее под руки и попытался оттащить поглубже в воду. Взгляд Долин упал на страшилище, которое застыло на берегу всего лишь в полуметре от нее. Одного его вида было достаточно, чтобы Долин сама сделала несколько шагов поглубже в воду. Маккена поддерживал ее, пока она через несколько секунд не освободилась из его объятий.
– Все нормально, – пробормотала она. – Я просто немного глотнула воды, теперь все в порядке.
– И получила несколько увесистых оплеух, – добавил Маккена. – Тварь бьет очень сильно. Это я почувствовал на собственной шкуре.
– Чего тебя здесь носило в глубине пещеры, вместо того, чтобы остаться с нами у входа? – Долин несколько секунд сердито смотрела на него, но это был гнев, который в первую очередь относился к ней самой. Дэлвар и она пришли сюда, чтобы помочь Маккене, а вместо этого она сидит вместе с ним в той же самой западне.
– Если бы я здесь не осмотрелся, эта тварь могла бы незаметно подобраться к нам. Вот тогда бы нам уж точно некуда было бы унести свои задницы, – проворчал Маккена. – Вместо того, чтобы, как всегда, во всем обвинять меня, давай лучше подумаем, как нам отсюда выбраться.
– Что будем делать теперь? – крикнул им Дэлвар.
Хотя он теперь оставался единственным в досягаемой близости, тварь не собиралась нападать на него; вместо этого она, как и прежде, медленно скользила взад-вперед по краю озера. Видно, пока ей не причиняешь боль, она обращает внимание исключительно на ближайшую к ней жертву.
– Если и ты присоединишься к нам, то мы сможем сыграть в скат. Правда, здесь немного сыровато, но в остальном очень мило, – проворчал Маккена, за что Долин наградила его еще одним сердитым взглядом.
– Тебе здесь, кажется, нравится, – сказала она. – Если бы ты сказал нам об этом раньше, мы бы не стали мешать твоей беседе с этим милым зверьком.
Маккена скорчил недовольную мину.
– Тоже не очень умный комментарий, – сказал он раздосадованно.
– А что, если попытаться попасть ему лучем лазера в глаза?
– Бесполезно. – Маккена уныло покачал головой. – Я уже пытался, но они точно так же отражают свет, как и все тело. К тому же, они слишком малы, чтобы их долго можно было держать под прицельным огнем.
Долин пожалела, что она, точно так же как Дэлвар и Маккена, взяла с собой только ручной лазер, но обычно это было самое эффективное оружие, особенно в ближнем бою внутри закрытых помещений. В конце концов, их задачей было захватить «Орбиту VII», и никто не мог предположить, что судьба забросит их на Гандамак. Тем не менее она хотела бы иметь сейчас под рукой какое-нибудь ракетное оружие – надлер, например, или даже простой пистолет.
К огню лазера этот монстр был, вероятно, невосприимчив, но нескольким метким выстрелам из ракетного оружия по глазам и это чудовище вряд ли смогло бы что-либо противопоставить.
Однако сейчас у нее не было вообще никакого стрелкового оружия, поэтому нечего было понапрасну сожалеть об упущенных возможностях.
– Откуда вообще взялась эта скотина, или она подкарауливала свою жертву здесь, у воды? Ей здесь особенно и поживиться-то нечем!
– Там, впереди, вторая пещера. – Маккена показал на отверстие в боковой стене, которое Долин вначале не заметила, несмотря на его размеры. Ей хватало забот и с гигантским пауком.
– Когда я заглянул в этот проход, – продолжал Маккена, – это страшилище неожиданно выскочило оттуда. Оно просто ошеломило меня. От испуга я побежал не в том направлении и очутился в озере. Но видно, к счастью, так как эта скотина, кажется, боится воды. Если бы я побежал в другом направлении, она бы меня быстро догнала.
Долин кивнула и огляделась. Вместе с лазером она уронила и фонарик, и все, что было дальше двух–трех шагов позади них, терялось в темноте.
– А что там, сзади? – спросила она.
– Ничего, – ответил Маккена. – Я уже смотрел. В самом глубоком месте вода доходила мне до груди, через десять метров озерцо заканчивается глухой стеной. Там нет другого выхода.
– Я еще раз стрельну в эту скотину, – крикнул им Дэлвар и поднял свой лазер. – Когда паук бросится на меня, путь для вас будет свободен. Так что приготовьтесь спасаться бегством.
– Подождите, сержант! – остановила его Долин. – Это не имеет смысла. У этой твари такая скорость, что она доберется до вас прежде, чем мы вообще выберемся из воды. И все равно, она будет между нами и выходом, так что это ничего не даст. Вы пожертвуете собой совершенно напрасно.
– Может, у кого-нибудь есть идея получше?
– Мы оба, вероятно, все равно не выберемся отсюда, – сказал Маккена. – А что, если мы разделимся и одновременно побежим в разные стороны? Эта скотина сможет броситься только на одного из нас. У другого были бы неплохие шансы пробиться.
Долин задумалась на мгновение, потом решительно покачала головой. Вообще-то Маккена был прав. Его предложение давало одному из них хорошие шансы выбраться из этой ловушки, но другого это чудовище угробило бы наверняка, а она не могла с этим так просто смириться. Этот вариант можно будет использовать только в самом крайнем случае.
Должен же быть какой-то еще выход!
Но что же они могли поделать с противником, который, казалось, невосприимчив к их оружию и одновременно так быстр, что от него невозможно убежать. Не могли они и слишком долго ждать, так как время работало против них. Вода, очевидно, поступавшая из подземного источника, была холодной как лед. Долин чувствовала, как холод поднимается по ногам все выше и выше и начинает сковывать все ее тело. Она не сможет слишком долго пробыть в этом озере.
– Действительно, нам лучше действовать одновременно, – наконец сказала она. – Но нет смысла одновременно убегать. Вместо этого нам надо одновременно напасть на этого монстра.
– Что? – Маккена уставился на нее, как на сумасшедшую. – Напасть? Да у нас нет ни одного шанса против…
– Да нет же, есть, – перебила его Долин. – Вспомни о нашей учебе, о тренировке в экстремальных условиях против дронов на пятой ступени. Если не принимать во внимание нашу первую попытку без разрешения сразиться с дронами на пятой ступени трудности, то ведь нас тренировали именно для такой ситуации. Мы не могли убежать и не могли победить дронов в открытом бою, потому что они держали нас на дистанции. Так что остается делать в такой ситуации?
– Подобраться как можно ближе к врагу, атаковать его и в ближнем бою поискать его слабое место, – почти автоматически ответил Маккена. – Но ведь это теория. На практике эта скотина убьет нас прежде, чем мы доберемся до нее.
– Поэтому мы и должны напасть одновременно с двух сторон, – настаивала Долин. – Если мы минуем его руки и ноги и доберемся до туловища, то у нас будет намного больше шансов победить его. Будет даже достаточно, если мы только раним его, тогда он не сможет так быстро преследовать нас.
– Джоунс, Маккена, у вас есть единственный шанс! – крикнул им Дэлвар. – Вспомните, чему я вас учил. Тренировка в экстремальных условиях. Вы должны сами напасть на эту мразь, только тогда вы сможете…
– Именно это мы и собираемся сделать, – прервала его Долин. Она с трудом заставила себя улыбнуться и снова обратилась к Маккене. – Итак, что ты решил?
– Мне же ничего другого не остается.
– Отлично. Теперь послушай. Я попытаюсь напасть слева, а ты справа. Как я могла убедиться, эта тварь всегда бьет только одной из своих рук, а не сразу несколькими одновременно. Если нам удастся уклониться от первого удара, то мы сможем подобраться к ее телу. А там будет видно. Все ясно?
– Ясно.
– Тогда отходи вправо, насколько это возможно, – приказала Долин, отправляясь в противоположную сторону. – Мы атакуем эту тварь по дуге, тогда она сможет повернуться только к одному из нас. Я подам знак.
Паука охватило заметное беспокойство, когда он увидел, что его потенциальные жертвы разделились и с каждым шагом все дальше удаляются друг от друга. Он издал угрожающее шипение. Его голова поворачивалась то в одну, то в другую сторону, а взгляд перебегал с одного на другого. Охваченный заметной нервозностью, он пробегал несколько метров в одном направлении, потом разворачивался и бежал назад.
– Атакуем! – крикнула Долин, когда монстр находился точно между ними, и в тот же момент бросилась вперед.
На первых порах ей еще мешала вода, но потом она достигла берега и помчалась на чудовище, в то время как Маккена приближался к нему с другой стороны.
Шипенье и фырканье твари стали громче и агрессивнее, ее движения более резкими. Она повернулась к Долин, но затем без видимой причины развернулась в сторону Маккены. И хотя она попыталась одной из своих конечностей ударить Долин, удар был таким неточным, что Долин не составило труда уклониться от него.
Долин прыгнула, как в воду, вперед и вниз, перекатилась через правое здоровое плечо и вновь вскочила на ноги совсем рядом с тварью; она была так близко к ней, что ее плечо скользнуло по панцирю паука, а головой она больно ударилась об одну из его конечностей. Инстинктивно она схватилась за нее и подтянулась вверх, пока не добралась до места, где конечность вырастала из туловища. Здесь конечность была менее подвижна, и Долин было легче удерживаться на ней.
Маккене повезло меньше, чем ей. Хотя он и увернулся от удара твари, но ему не удалось подобраться к телу паука.
Чудовище поднялось на своих задних ногах во весь рост и сильно затряслось, пытаясь сбросить Долин, но та крепко держалась обеими руками.
Маккена воспользовался этой возможностью для второй атаки. Монстр отвлекся и слишком поздно заметил, что и с другой стороны ему грозит опасность. Ловко увернувшись от удара, Маккена прыгнул вперед. Ему почти удалось добраться до паука, но в последний момент удар еще одной конечности попал ему в бедро, отбросил его, и он снова оказался на земле.
Долин не стала дожидаться, чем это закончится. Она не могла безучастно наблюдать и ждать, когда Маккена доберется до спины твари. Он отвлек монстра, и ей без труда удалось добраться до его туловища, теперь остальное зависело только от нее самой. Она схватила вибронож, который висел у нее на поясе рядом с магнитным фиксатором для лазера, и вытащила его из ножен. После нажатия на кнопку оба лежащих друг на друге лезвия стали с огромной частотой вибрировать в противоположных направлениях.
Со всего размаха Долин вонзила нож в бок твари. Его клинки, подвергнутые особой закалке, имели мономолекулярную структуру и могли пробить почти любой материал. Даже броневая защита из специальной пластмассы не могла надежно защитить от них.
Но, видимо, это не относилось к панцирю чудовища! Почти не причинив никакого вреда, клинки скользнули по черным, хитинообразным пластинкам панциря, который закрывал все тело паука. На пластинках осталась лишь едва заметная царапина. Зато отдача от этого удара была такой сильной, что Долин чуть было не сорвалась вниз и не выронила нож.
Девушка чертыхнулась про себя. Со своего места она не могла достать до глаз твари, которые, наверняка, были наиболее уязвимым местом, но должны быть и другие уязвимые места. Она внимательнее осмотрела панцирь. Отдельные сегменты были размером с ладонь и перекрывали друг друга, как чешуйки.
Хотя при диких скачках и рывках твари было почти невозможно нанести точный удар, Долин удалось ввести острие ножа между двумя чешуйками. Она с силой ударила по рукоятке, и нож вошел еще глубже. Долин использовала его как рычаг и всем телом навалилась на рукоятку.
Чешуйка отломалась.
Долин опять чуть не сорвалась вниз, когда роговой сегмент отделился – и намного легче, чем она ожидала. Показался кусок обнаженной плоти площадью в несколько сантиметров, прикрытый почти невидимой мембраной, которая вряд ли обладала большой прочностью. Долин тут же принялась за следующий сегмент. После того, как у нее появилась точка, к которой она могла приложить свой нож, ей не составило труда отламывать чешуйки одна за другой.
После того, как она таким образом оголила достаточную поверхность, Долин, размахнувшись, вонзила в тело твари свой нож. Нож вошел как в масло, без всякого усилия прорезав сухожилия. Из раны ударила струя густой, почти черной крови.
Монстр вновь встал на дыбы и издал громкое фырканье. Очевидно, он испытывал сильную боль. Он не обращал больше никакого внимания на Маккену, который воспользовался благоприятным моментом и, ухватившись за одну из конечностей, вскарабкался к Долин. Теперь он был на одном уровне с ней. Тяжело дыша, он крепко держался за конечность.
– Давно пора, – поддразнила его Долин, Она выключила нож и вытерла лезвия о свои брюки. – Ты, кажется, немного вышел из формы.
Маккена только засопел в ответ.
– После того, как эта тварь меня чуть было не убила, мы висим с тобой здесь. Ну и что дальше? Я бы не сказал, что наше положение сильно улучшилось.
– Не болтай лишнего, а лучше подай мне свой лазер.
– Ты считаешь, вблизи он будет эффективнее, чем с расстояния в несколько шагов? – спросил Маккена с кислой миной, но оружие, однако передал.
Долин направила лазер на образовавшуюся дыру в панцире и нажала на курок. Лазер стоял в режиме непрерывного действия, причем Долин водила лучем лазера по кругу, чтобы еще больше увеличить его воздействие.
Фырканье чудовища перешло в жалобный визг. Оно еще раз встало на дыбы, даже попыталось перевернуться на бок, чтобы раздавить их, но не сумело сделать этого. Дергаясь, оно опрокинулось на спину. Для верности Долин направила еще один импульс лазера в его тело. После последней судороги тело монстра застыло, только чуть дрожали конечности.
Тем не менее Долин выдержала еще несколько секунд, прежде чем решилась отпустить свою опору. Как только она вновь почувствовала под ногам землю, то сразу же осторожно попятилась на несколько шагов. Хотя она была почти уверена, что монстр мертв, но не хотела напрасно рисковать.
Маккена последовал за ней и озадаченно покачал головой.
– Как тебе это удалось?
– Очень просто, – воскликнула Долин. После одержанной победы ее охватила эйфория. – Если твое оружие не пробивает панцирь врага, то с него надо снять этот панцирь. После этого все пойдет намного легче, – она нагнулась и подняла одну из отломанных роговых пластинок, торжествуя, показала ее Маккене, а затем сунула в один из карманов своей униформы. – Я ее сохраню на память.
– Отличная работа, – похвалил Дэлвар, но не подошел к ним, а остался у прохода к соседней пещере, из которой, по словам Маккены, и появился паук. – Идите-ка сюда и посмотрите на это.
Долин подняла свой фонарик и лазер и вмести с Маккеной подошла к Дэлвару. Она заглянула в проход. Соседнюю пещеру вдоль и поперек пересекали беловатые нити, не образуя, однако, сети, как это бывает у обычных пауков. На этих нитях было множество утолщений, вроде гигантских коконов, но у Долин не было ни малейшего желания поближе рассмотреть, что было в этих коконах.
– Нам надо поскорее убираться отсюда, – настаивал Дэлвар.
– Но ведь эта тварь не оживет снова, – возразила Долин. – Больше нет никакой опасности. А отдых бы мне действительно не помешал.
– Тогда взгляни-ка лучше туда, – Дэлвар посветил в угол пещеры. Луч света вырвал из темноты кладку из пяти или шести яиц, окутанную густой паутиной. – Потомство.
Долин насмешливо поморщилась.
– Ну и что, оно же пока не представляет для нас никакой опасности.
– Ах так? – лицо Дэлвара выражало недовольство из-за ее непонятливости. – Тогда я тебе объясню. У большинства животных, так же как и у людей, требуется две особи, чтобы заботиться о потомстве. Что, если это была мужская особь? Я думаю, что его партнерша сейчас на охоте и мне не хотелось бы оказаться здесь, когда она вернется и обнаружит, что стала вдовой. Кстати, у пауков женская особь обычно намного крупнее и сильнее, чем мужская.
Он мог не продолжать. Маккена первым повернул к выходу, Долин тоже не стала больше возражать. Она решила, что вполне может обойтись без встречи с еще одним, возможно, более крупным и агрессивным монстром.
Они быстро продвигались к выходу из пещеры когда Дэлвар внезапно остановился, сделав рукой предостерегающий жест а затем толкнув их за каменную колонну диаметром в несколько метров.
– Выключить фонари! – приказал он.
В тот же момент Долин заметила луч света который плясал по своду пещеры в нескольким метрах перед ними. Когда она осторожно выглянула из-за колонны, то увидела более дюжины закованных в броню фигур, которые находились на том месте, где они совсем недавно отдыхали. Ее охватил внезапный страх.
– Йойодины! – прошептала она.

* * *

– О черт что делают проклятые узкоглазые именно здесь? – сдавленным голосом проговори Маккена, когда они отошли немного назад.
– Как что? – ответил Дэлвар. – Наверняка ищут нас. Это не может быть случайностью. Каким то образом они прошли по нашим следам до пещеры.
– И теперь они точно знают, что на верном пути, – добавила Долин. Когда они поспешили на крик Маккены, некоторые вещи остались у входа в пещеру. К счастью, это были незначительные мелочи, по они выдавали их присутствие здесь.
В сущности, подумала Долин, они с Дэлваром должны бы благодарить Маккену и паука, что они не убиты или не попали в плен. Она содрогнулась от мысли, что было бы, если бы Йойодины застали их спящими. Скорее всего, они бы заметили опасность, когда было бы слишком поздно для организации успешной обороны.
Но больше всего ее смутило само появление узкоглазых. Дэлвар прав, не могло быть случайностью, что их ищут именно в этой пещере. То, что Йойодины искали их в горах, после того как начали их преследовать, было вполне логично. И то, что они начали свои поиски именно в этом районе, могло быть не более, чем роковым совпадением; но то, что они сразу нашли именно эту пещеру, нельзя было объяснить простой случайностью. Маккене просто повезло, что он заметил вход, который был виден только с одной определенной точки, а Дэлвар и она прошли бы мимо, так ничего и не заметив.
На скалах они наверняка не оставили никаких следов, а из-за царившего снаружи зноя инфракрасные пеленгаторы также были бесполезны. Так каким же образом узкоглазым удалось обнаружить их здесь?
Как бы важен ни был этот вопрос для их дальнейшего бегства, в настоящий момент были и более неотложные проблемы.
– Они приближаются, – сообщил Дэлвар. – Очевидно, хотят обследовать всю пещеру.
– А мы сидим в западне, – констатировала Долин. – Проклятие!
– Я так не думаю, – возразил Маккена, качая головой. – Уверен, что есть второй выход.
– И что тебя натолкнуло на эту мысль? Или ты просто принимаешь желаемое за действительное?
– Логические размышления. – Маккена широко улыбнулся. – Разве никому из вас не бросилось в глаза, какой огромный был этот паук и какой узкий был вход, через который мы проникли в пещеру? Невозможно, чтобы эта тварь проползла там. Даже у нас были трудности.
Дэлвар кивнул похвально.
– Кажется, ты превзошел сегодня сам себя, мальчик, – пробормотал он. – Снова что-то, для чего ты полезен. Ну хорошо, давайте поищем второй выход, пока нас не обнаружили йойодины.
Они заспешили назад к дальнему концу пещеры, хотя, к сожалению, далеко не так быстро, как хотелось бы. Чтобы преждевременно не обнаружить себя, они не могли включить фонарики, а вынуждены были пробираться на ощупь в полной темноте. Йойодины шли за ними тоже медленнее, чем могли бы, так как явно опасались попасть в ловушку. Зато они непреклонно продвигались вперед, и их поиск в конце не мог закончиться неудачей, так как в пещере нигде не было видно каких-либо разветвлений или других возможностей скрыться.
Только когда они достигли поворота, ведущего к озеру, Дэлвар зажег свой фонарик. После минут, проведенных в полной темноте, свет был так ярок, что Долин, ослепленная, зажмурилась. Прошло несколько секунд, пока ее глаза снова привыкли к свету.
Пройдя мимо мертвого чудовища, которое выдавало их присутствие в пещере, как яркий дорожный указатель, они свернули в соседнюю пещеру. И здесь ничего не изменилось, как с облегчением заметила Долин. Паучиха – если такая существовала вообще – еще не вернулась, а то им пришлось бы оказаться в ловушке между двух огней.
Осторожно они прошли дальше, стараясь не запутаться в липких нитях, опутавших все помещение.
– Там впереди! – воскликнула Долин, когда пещера разделилась на две. Слева пробивался слабый дневной свет, и стало заметно теплее.
Они выключили свои фонарики, а минуту спустя вышли через широкое отверстие в скале наружу.
Хотя жара и возрастала на последнем отрезке пути с каждым шагом, Долин показалось, что ее схватила огромная раскаленная рука. Она с трудом перевела дыхание, казалось, с каждым вдохом в ее легкие вливается раскаленная лава. И другие чувствовали себя не лучше, но позади них уже были слышны приглушенные голоса йойодинов, и одно только это было для Долин достаточной причиной ускорить шаг, несмотря на всю ее усталость.
Они заспешили между скал по узкому каньону глубиной менее двух с половиной метров, о котором сначала подумали, что это было русло пересохшего ручья, однако для русла он слишком часто разветвлялся. Вероятно, от страшной жары скалы потрескались, поэтому все предгорье было испещрено многочисленными крохотными ущельями.
Внезапно шедший впереди Дэлвар испуганно вскрикнул, и сразу за этим Долин обнаружила причину.
Действительно, существовал второй монстр – и на этот раз речь шла о женской особи!
Тварь ни в чем не уступала своему супругу по уродливости, однако она была раза в полтора больше и, казалось, у нее было еще больше рук и ног. Яростно фыркая, она мчалась вниз как раз по тому каньону, в котором находились они. Чудище двигалось так быстро, что у них даже не было времени поискать укрытия. Однако в следующий момент оно пронеслось мимо, не обратив на них никакого внимания.
– Что бы… это могло значить? – выдавил Маккена. На его лице все еще было выражение ужаса, казалось, он не мог поверить, что все еще жив.
Недалеко от них раздались крики и характерные звуки лазерных выстрелов.
– Узкоглазые, – объяснил Дэлвар, ухмыльнувшись. – Похоже, они спасли нас, сами не желая этого. Видимо, тварь заметила их, когда они выходили из пещеры, и посчитала, что ее потомству грозит опасность. И немедленно помчалась его спасать. Материнский инстинкт.
– Тогда поскорее убираемся отсюда, – сказал Маккена. – У меня нет желания иметь дело с победителем этой встречи.

Глава 7 

Охота в каменном лабиринте предгорья неумолимо продолжалась. Долин не строила на этот счет никаких иллюзий; это действительно была охота, и охотниками были вовсе не они.
Охотниками были йойодины. Они намного превосходили их не только числом, но и своим вооружением; к тому же у них за плечами не было многочасового марша по раскаленной пустыне, который совершенно вымотал Долин и ее спутников. И второй паук, очевидно, не смог, вопреки ожиданию, помешать преследователям, он лишь на короткое время задержал их. Кроме того, у йойодинов было еще одно важное преимущество: они хорошо ориентировались в этих местах.
Так, по крайней мере, думала Долин, но между тем все больше фактов говорило об обратном. Было совершенно очевидно, что йойодины, так же как и они сами, блуждали в этом каменном лабиринте из неглубоких, узких ущелий. Вряд ли можно было поверить, что их база была дальше, чем в двадцати километрах отсюда, но, видимо, узкоглазики не посчитали нужным обследовать ближайшие окрестности. По крайней мере, что касается этого горного массива и его отрогов.
Возможно, думала Долин, это было связано с тем, что именно узкоглазики искали на этой пустынной планете и почему высшее командование флота кибертеков приняло решение как можно быстрее отвоевать Гандамак. То немногое, что она успела увидеть на этой планете, казалось, не представляло никакого интереса: кругом одни только камни, песок и жара, настоящее пекло.
Но ввиду тех усилий, которые были предприняты, чтобы завоевать Гандамак, на этой планете имелось что-то чрезвычайно ценное, и о чем бы ни шла речь, оно находилось в пустыне, так как йойодины именно там разместили свои базы, а к горам не проявляли вообще никакого интереса.
Однако это были всего лишь смелые предположения, которые в настоящий момент никак не могли им помочь. Важным было, не почему узкоглазики так плохо ориентировались в этом районе, а сам факт, что это было именно так. Наряду с довольно большой долей везения, это было единственной причиной, почему Долин и ее спутники все еще были живы. И не только живы: им удалось оторваться на довольно приличное расстояние от поисковых групп йойодинов, и они постоянно увеличивали этот отрыв.
Между тем Долин спрашивала себя, не была ли быстрая, слишком быстрая находка пещеры не больше чем маловероятной, но все-таки возможной случайностью. Если у узкоглазиков и была до этого какая-то возможность идти по их следу или как-то еще обнаруживать их, то сейчас они полностью утратили ее, так как они довольно беспомощно кружили между скал в поисках их группы. Со своей точки, лежащей выше по склону, Долин могла время от времени наблюдать за преследователями.
Им еще повезло, что у йойодинов были только машины на воздушной подушке, от которых здесь, на неровной поверхности, было мало проку. На своей воздушной подушке они парили довольно близко к земле. А по такой пересеченной местности они не могли двигаться, так как не были приспособлены к преодолению крутых подъемов. Поэтому йойодины не могли обозревать поверхность с высоты. Если бы они прибыли на антигравах, способных подниматься почти на любую высоту и не зависящих от поверхности, все выглядело бы совершенно иначе. Бегство от противника, который не только постоянно знает, где ты находишься, но и может атаковать тебя с воздуха, было бы совершенно невозможным.
Долин с трудом вскарабкалась на следующий обломок скалы, высотой почти в рост человека, который преграждал ей путь, и хотела соскользнуть вниз, но силы оставили ее, она потеряла равновесие и с высоты полутора метров рухнула вниз. И до того у нее все болело, но удар об усеянную камнями поверхность жгучей болью отозвался во всем теле.
Долин осталась неподвижно лежать, изо всех сил стараясь не потерять сознание. Огненные круги танцевали у нее перед глазами. При ударе она ушибла грудь и теперь не могла продохнуть.
Рядом с ней со скалы сполз Маккена, который замыкал их маленький отряд. И его движения уже давно не были такими гибкими, как в начале пути, но все же он был еще достаточно бодр. Он склонился над ней. Дэлвар тоже заметил, что что-то не в порядке, и вернулся к ним.
– Что случилось? – спросил Маккена озабоченно.
Его вопрос был просто идиотским; Долин почувствовала, как в ней закипает злость, и эта злость на короткое время придала ей новые силы.
– Я… только что… свалилась… со скалы, – прохрипела она сердито. – Ах да, и я умираю, а в остальном… все нормально.
Никаких эмоций не отразилось на лицах Дэлвара и Маккены.
– Сможешь идти дальше? – спросил сержант Долин с усилием кивнула.
– Сейчас, – с трудом проговорила она. – Мне… надо лишь… несколько минут… чтобы отдохнуть.
Дэлвар несколько секунд пристально смотрел на нее, потом и он кивнул.
– Ничего другого, видно, и не остается. Кроме того, мы, к счастью, довольно далеко оторвались от узкоглазых и можем себе позволить небольшой отдых, – он помедлил и добавил: – Пойду разведаю дорогу дальше. Может, найду место для отдыха получше и, самое главное, понадежнее. Вы же пока подождите здесь и отдыхайте, насколько это возможно.
Долин кивнула, наблюдая из-под полуприкрытых век, как Дэлвар протиснулся сквозь расщелину в скале и сразу же исчез. Сознание ее туманилось. То, что произошло с ней за последние часы, было просто выше ее сил. Бой в станции, аварийная посадка модуля, марш по раскаленной пустыне, борьба с омерзительным пауком, к тому же рана в плече и болезненные удары, которые нанесла ей эта тварь – больше не смог бы выдержать и капитан Блиц из Звездного Патруля Кибертеков, твердый, как сталь, киногерой из ее детства. Чтобы хотя бы немного прийти в себя, ей бы сейчас расслабиться в регенерационной камере, а потом поспать бы денька три в нормальной постели, и чтобы никто не тревожил. Ну, а в этих условиях она мечтала хотя бы об одном-единственном часе отдыха, но даже это скромное желание казалось в данный момент неисполнимым.
– Проклятые узкоглазые! – высказал Маккена вслух то, о чем она подумала про себя. – Мы бы чудесно отдохнули в пещере до завтра, если бы не появились эти мерзавцы.
Долин не ответила. Она не хотела тратить на пустую болтовню те немногие минуты, которые достались ей для отдыха.
– Я хотел бы только знать, как они смогли нас там найти, – продолжал Маккена, Казалось, он совсем не замечал, что у Долин не было сил поддерживать беседу, или ему было все равно, так как он просто размышлял вслух. – Может быть, у них здесь кружатся крошечные зонды, которые заметили, как мы заползали в пещеру.
Об этой возможности Долин совсем не подумала. На какой-то миг эта мысль ее так испугала, что она открыла глаза, но потом она отбросила ее.
– Маловероятно, – пробормотала она. – Тогда бы они не блуждали там, внизу.
– Ты опять права.
– Послушай, сделай одолжение, заткнись хоть на минуту.
– О’кей, – Маккена кивнул. – Как хочешь.
Долин вновь закрыла глаза, наслаждаясь тишиной. Она почти совсем заснула, но продолжала упорно бороться с усталостью. Она знала, что если уснет, то потом будет чувствовать себя еще более усталой и разбитой, поэтому удовлетворилась тем, что постаралась просто отключиться и ни о чем не думать.
Но, конечно, она все же заснула, хоть всего лишь на несколько минут. Она проснулась, когда вернулся Дэлвар. Он был явно взволнован. Еще не освободившись полностью ото сна, Долин посмотрела на него.
– Хватит лентяйничать, вставайте! – воскликнул он. – Я что-то нашел, вы должны сами взглянуть на это.
– Гостиницу с кондиционером, бассейном, регенерационной каморой и обслуживанием в номере? – сострил Маккена.
– Похоже, правда, комфорта поменьше. И счет мы оплатим тем, что отдадим себя для превращения в «хумшей», – с тем же юмором висельника ответил Дэлвар. – Пошли же наконец.
Он помог Долин встать. Как она и опасалась, несколько минут сна не придали ей новых сил, а только еще больше утомили. Она чувствовала оцепенение во всем теле и стояла на ногах еще неувереннее, чем до этого. При первых шагах она чуть не упала, но вовремя успела ухватиться за скалу.
Маккена провел ее через трещины в скалах к расщелине, которая переходила в проход, потолок которого был так низок, что они могли идти только согнувшись. К счастью, проход был не слишком длинным. Уже через несколько метров они добрались до противоположного конца и Дэлвар остановился.
Долин подошла к нему, посмотрела в ту сторону, куда указывал его взгляд, и удивленно нахмурила лоб, когда поняла, что он имеет в виду.
– Дорога, или что ж это такое? – пробормотал Маккена.
Они спустились по небольшой осыпи. То, что лежало перед ними, действительно было дорогой. Она была выложена из шестиугольных каменных плит диаметром около метра и проходила вдоль склона горы; ее плавные изгибы следовали естественному рельефу местности.
– Давайте лучше не пойдем по ней, – сказал Маккена и нервно огляделся. – Может, узкоглазые патрулируют ее и только ждут, когда мы попадем им прямо в руки.
– Я не думаю, что они вообще знают об этой дороге, – возразил Дэлвар. – Они сами плохо ориентируются в этой местности. Если они и осматривали горы, то только с воздуха, а сверху дорогу трудно обнаружить. Местами над ней нависают скалы, и кроме того, плиты покрыты песком, пылью и камнями, как настоящей маскировочной сеткой. С воздуха ее никто не обнаружит.
– И я так думаю, – поддержала его Долин. – И патруля нам нечего бояться. Уже много лет никто не пользуется этой дорогой.
– Хм, – хмыкнул Маккена. Он продолжал недоверчиво озираться по сторонам, держа в руках готовый к стрельбе лазер. – Ну а зачем узкоглазые построили здесь дорогу, если они ею больше не пользуются?
– А кто сказал, что это сделали они? – спросила Долин спокойно. По блеску в глазах Дэлвара она поняла, что он догадался, что она имела в виду. Видимо, он об этом еще не думал. – Насколько я знаю, йойодины находятся на Гандамаке лишь шесть лет, – продолжала она. – Но я готова поспорить на все мое годовое жалование, что этой дорогой не пользуются гораздо дольше, может, уже несколько десятилетий.
– Но… если не узкоглазые ее построили, то кто? – спросил, недоумевая, Маккена.
– Фагоны, конечно, – ответил на этот вопрос Дэлвар. – Только они могли это сделать. Прежде чем йойодины закрепились здесь шесть лет тому назад, Гандамак был занят фагонами.
– Фагоны? – Маккена беспомощно развел руки в стороны. – А они-то какое отношение имеют ко всей этой истории?
– Может, никакого, а может, очень большое, – ответил Дэлвар. – Может быть, в конце концов, хорошо, что мы нашли что-то, что поможет нам выбраться из тяжелого положения. Обычно дорога куда-нибудь ведет, и я очень хотел бы узнать, что мы найдем в конце этого пути.
Он вышел на дорогу и повернул направо, так как в левом направлении она вела назад в пустыню.
– Я с тобой, – сказала Долин и последовала за ним.
– А я нет, – проворчал Маккена, но так как ему не оставалось ничего другого, то он с мрачным видом присоединился к ним. – По крайней мере, здесь удобнее идти.

* * *

Долин шла, отстав на несколько метров от Дэлвара и Маккены, низко опустив голову, чтобы не смотреть на раскаленный шар солнца. Они прошли по заброшенной дороге уже больше трех километров, но не встретили ничего примечательного. Дорога вилась вдоль склонов и поднималась вверх, в горы; все чаще она проходила под нависающими над ней скалами, очевидно, с помощью взрывов ее вырубали прямо в скале; с воздуха или с орбиты ее действительно невозможно было увидеть. Все указывало на то, что за шесть лет своего пребывания здесь йойодины ее так и не обнаружили. Разбросанные повсюду осколки скал делали ее непроходимой для машин на колесном и гусеничном ходу; местами она на несколько десятков метров была полностью скрыта под камнями, которые обрушились при оползнях. Долин как раз раздумывала, не позволить ли себе еще один крошечный глоточек воды или еще подождать, когда Дэлвар внезапно остановился. Она присоединилась к нему и к Маккене, и только тогда увидела за поворотом дороги ворота.
Они были образованы двумя огромными плитами, каждая из которых была высотой около шести метров, а шириной почти два. Ворота надежно скрывались несколькими скалами, и почти на два метра были врезаны в скалистую стену. Плиты были совершенно гладкими, а по цвету они подходили к окружающей местности, так что их было очень трудно обнаружить.
– Ну вот, – прокомментировал Дэлвар довольным тоном. – Это уже похоже на маленькую станцию. Если нам не повезет, то за воротами мы найдем несколько пустых помещений, ну а если нам улыбнется Фортуна, то, может быть, фагоны что-нибудь и оставили, что нам может пригодиться.
– Почему-то мне это совсем не нравится, – пробормотала Долин. – Все очень напоминает ловушку. Нам надо быть осторожными.
– Я всегда осторожен, – подтвердил Дэлвар. – В известных пределах, конечно. Но иногда надо и рискнуть. Ничего другого нам и не остается. Иначе мы проторчим перед запертыми воротами до завтра.
– Ничего не изменится, если мы даже и подойдем ближе, – возразил Маккена.
– Или у кого-нибудь есть с собой подходящий ключ? Ворота выглядят достаточно прочными, чтобы выдержать обстрел и из тяжелых орудий. А с нашими жалкими ручными лазерами мы можем долго здесь проторчать. Кроме того, я просто не доверяю фагонам.
– Ты думаешь, я доверяю? От них я жду только одного – а именно, какой-нибудь мерзости – отозвался Дэлвар. – Тем не менее нам надо внимательнее осмотреть ворота и попытаться их как-нибудь открыть. Правда, силой тут действительно ничего не добьешься. Даже если бы у нас были тяжелые орудия, следовало принять во внимание что в случае силового проникновения в станции может сработать самоликвидатор.
– Давайте посмотрим, что мы там найдем, вместо того, чтобы стоять здесь и фантазировать, – предложила Долин. – Может, за воротами нет ничего, кроме кладовки для пылесосов, с помощью которых раньше чистили дорогу.
Дэлвар и Маккена ухмыльнулись, в то время как Долин первой направилась к воротам. Она не сделала и двух шагов, когда над воротами в скале что-то сверкнуло. У нее не было ни малейшего шанса среагировать.
В ту же долю секунды, когда она увидела пущенный в нее луч лазера, тот уже вонзился в ее грудь точно в область сердца.

Глава 8 

– Ускользнули? – полный с трудом скрываемой ярости Дэй Хо Ташагино уставился на посыльного, который только что вернулся с истребителем. – Как это могло случиться?
– Просто у нас там было слишком мало людей, чтобы прочесать весь район, – докладывал посыльный. – Там множество мест, где можно спрятаться. Мы продолжаем поиски. Я лишь прошу выделить нам подкрепление для прочесывания местности.
– Исключено, – отклонил Ташагино просьбу. – Вы знали, где прятались беглецы. Почему вы не смогли схватить их в пещере?
– Их там уже не было, когда мы вошли в пещеру.
– Но они же там были до этого?
– Были, и ушли они, по всей видимости, в большой спешке. Они даже оставили некоторые вещи на месте привала.
Ташагино кивнул. Хотя поиски и не увенчались успехом, но еще раз подтвердилось, что сообщения неизвестного информатора были надежными.
С другой стороны, эти сообщения принесли пока мало пользы. Предупреждение о нападении на «Орбиту VII» пришло слишком поздно, и вот теперь кибертеки опять ускользнули. Таким образом, продолжала существовать вероятность, что неизвестный просто-напросто пытался с помощью не очень важной информации завоевать их доверие, чтобы позднее в решающий момент заставить совершить роковую ошибку.
– Докладывай, что же у вас там произошло – грубо потребовал Дэй Хо.
– Когда мы обыскивали пещеру, то натолкнулись в ее дальнем конце на труп песчаного паука. Он был убит совсем недавно. Потом на нас напала его спутница, вернувшаяся с охоты, и задержала наше преследование «техносов». Они успели подняться выше в горы. Мы смогли бы их обнаружить, будь у нас больше людей и поддержка с воздуха.
– Нет, – повторил Ташагино. – Все люди нужны мне здесь, чтобы подготовиться к предстоящей атаке «техносов». Я не могу распылять свои силы, чтобы ловить каких-то трех беглецов, которые прячутся где-то в горах. Поисковая команда и так сумеет их обнаружить.
– Как прикажете, Ваше Высочество.
Посыльный подобострастно поклонился и покинул помещение.

* * *

В грудь Долин вонзился не один лазерный луч. Их было сразу два, причем второй, казалось, пришел откуда-то наискосок с неба.
Позади нее раздался крик ужаса, кто-то открыл огонь из лазеров, а затем оба направленных на нее луча погасли.
Долин попыталась сделать шаг потеряла равновесие и упала на землю, где и осталась неподвижно лежать, не переставая удивляться, что все еще жива. Она не чувствовала никакой боли, видимо, все ее чувства были парализованы шоком.
Была ли это уже смерть, или она еще жила только потому, что, хотя ее тело и было смертельно ранено, это еще не дошло до ее сознания?
Она должна быть мертвой! Как-никак, два лазерных луча одновременно попали ей прямо в сердце. Ни один человек не пережил бы такого ранения. Сейчас она просто не могла быть живой, но может быть то, что в ней продолжало жить, было ничем иным, как душой, которая еще не полностью отделилась от своей физической оболочки.
Но мгновения превращались в секунды, а ничего не происходило. Долин все еще не чувствовала никакой боли, но зато очень хорошо ощущала песок под собой и жар, который он накопил; чувствовала, как солнце жгло ее кожу и как у нее щекотало в носу.
Два выражавших ужас лица склонились над ней: Дэлвар и Маккена, и только теперь Долин смогла наконец поверить, что она действительно смогла пережить обстрел, двумя лазерными лучами. Дэлвар и Маккена что-то говорили ей, но она все еще была под воздействием шока и ничего не понимала.
Она осторожно поднялась и села, ощупала свою грудь и осмотрела себя со всех сторон, ожидая увидеть кровавое входное отверстие, но вместо этого глубоко вздохнула и зашлась истерическим смехом, когда поняла, наконец, что же случилось.
Она не была поражена двумя лазерными лучами, хотя это и выглядело именно так. То, что она приняла за второй луч лазера, было в действительности лишь отражением первого. В нагрудном кармане ее униформы было прожжено маленькое отверстие, а из него выглядывало что-то темное, матовое, что-то, напоминавшее черный хром. Испуг на лицах обоих мужчин смешался с непониманием, когда смех Долин превратился во все более громкий хохот. Она сунула руку в карман и вытащила черную чешуйку от панциря паука, которую взяла с собой как сувенир. На ней можно было заметить легкие следы ожога, но лазерный импульс длился недолго и был недостаточно интенсивным, чтобы прожечь ее. Да она и сама могла убедиться, какой невероятной прочностью обладали эти чешуйки, так как они просто отражали большую часть лазерной энергии. Но что именно этот памятный сувенир спасет ей жизнь, она не смогла бы себе представить даже во сне.
– Не могу поверить! – воскликнул Дэлвар потрясенно. – Я вижу это собственными глазами, но я просто не могу в это поверить.
– Ну и ну, – с трудом произнес Маккена. – Я уже подумал, тебе каюк.
Долин перестала смеяться и хватала ртом воздух.
– Худое споро, не вырвешь скоро, – возразила она. – Так легко меня не убить. Правда – на этот раз это чуть-чуть было не случилось. Я сама еще никак не могу в это поверить.
Только сейчас она заметила, как сильно у нее дрожат руки – и это было последствие шока.
– У тебя, кажется, на самом деле очень заботливый ангел-хранитель, – сказал Дэлвар, протянул ей руку и помог вновь встать на ноги. – Когда так везет, даже как-то не по себе. Из нас двоих никто бы не пережил такого коварного обогрела. К счастью, именно ты пошла вперед. Лучше всего и в будущем мы теперь всегда будем посылать тебя, когда будет особенно опасно Будешь таскать для нас каштаны из огня.
– Конечно, это бы вас устроило, – Долин посмотрела в сторону ворот. То место в скале где находилась автоматическая лазерная пушка, под воздействием обстрела из лазеров Маккены и Дэлвара оплавилось и уже вновь застыло.
– И я вам тоже благодарна. Не думаю, что меня бы спасла панцирная пластинка, если бы лазерная пушка продолжала посылать импульсы, а если бы я сдвинулась с места, она бы тотчас поразила меня, но к счастью, вы успели ее уничтожить.
– Мне с самого начала не понравилось это дело, – напомнил Маккена. – Вы все еще хотите попасть в эту станцию? Может, там полно таких ловушек. Что касается меня, я бы с удовольствием отказался от этого. Лучше уж я посражаюсь с парой узкоглазиков.
– А я бы лучше всего отказалась от обеих альтернатив, – возразила Долин. – Но, к сожалению, не всегда можно делать лишь то, что тебе больше всего нравится.
– Верно, – подтвердил Дэлвар. – Я не думаю, что здесь, снаружи, нас ожидают новые ловушки. Мы теперь можем, особенно не опасаясь, подойти к воротам поближе. А кроме того, так как я всегда был любопытным, то предпочту этот путь безнадежной борьбе против превосходящих сил йойодинов. Пошли.
Они осторожно приблизились к станции, но как и предполагал Дэлвар, не обнаружили никаких других автоматических устройств защиты. Невредимыми они подошли к самым воротам.
– И что дальше? – Маккена угрюмо осмотрел обе огромные створки ворот. – Так как нам никто не открывает, то, вероятно, придется нам самим открыть дверь. Никто случайно не захватил с собой ломик соответствующего размера?
– Где-то здесь должен быть механизм открывания, – сказал Дэлвар. – Там впереди что-то очень похожее.
Он подошел к маленькой пластинке, которая была врезана в скалу справа от ворот, но сразу же скорчил разочарованную мину То, что он принял за крышку пульта управления, оказалось экраном сканера, размером с человеческую руку. Под воздействием атмосферных условий экран стал совершенно тусклым.
– Забираю свои слова назад, – проворчал Дэлвар. – Во-первых, не похоже, чтобы эта штуковина еще функционировала, а если даже и так, то это нам не поможет, так как она снимает отпечатки пальцев или еще какие-нибудь характеристики, которых у нас нет. Но попытка не пытка.
Он положил свою ладонь на стеклянную пластинку, но, как и ожидалось, ничего не произошло. Он подвигал ладонь взад-вперед, прижал ее крепче к стеклу, повернул – никакого результата.
– Ну ладно, хоть попытались. Теперь пора исчезать отсюда, поищем другую пещеру, где мы сможем спрятаться до завтра, пока узкоглазые не появились здесь, – предложил Маккена.
– Проклятие! Ненавижу отступать в нескольких шагах от цели, – раздосадованно Долин встала рядом с Дэлваром и тоже провела своей рукой по экрану сканера. Она уже собиралась убрать руку, как вдруг в глубине скалы с гудением заработал механизм. Долин была слишком поражена этим, чтобы среагировать. Она сдвинулась с места только тогда, когда Дэлвар схватил ее за руку.
– В укрытие! – крикнул он. – Кто знает, что нас ожидает за воротами.
Вместе с Долин он прижался справа от ворот к отвесной скале, в то время как Маккена укрылся с другой стороны.
Обе многотонные половинки ворот начали медленно открываться – очень медленно и со скрипом, как будто механизм впервые ожил после долгих лет.
Долин не понимала, почему автоматика среагировала на нее. Обладала ли она какой-либо биологической отличительной чертой, признаком, который автоматика зарегистрировала и поэтому открыла ей доступ к станции? В обычных условиях это было бы почти невозможно – после столетий манипуляций с генами фагоны слишком сильно отличались биологически и генетически от остальной Галактики, чтобы могли существовать какие-то общие признаки. С другой стороны, экран сканера был так поцарапан и изношен из-за тяжелых погодных условий, что любое считывание информации и без того было сильно искажено.
А может быть, автоматика сработала совсем не из-за нее – возможно, кому-то надо было просто положить руку на экран, и древний механизм среагировал с известным запаздыванием на руку Дэлвара. Имелось множество самых разных объяснений, и ни одно из них не было лучше другого.
Тем временем ворота полностью открылись, и за ними можно было разглядеть проход, такой же высокий и широкий, как створки ворот. Очевидно, этот проход был выплавлен в скале, так как стены были гладкими – слишком гладкими, чтобы иметь естественное происхождение. Гудение внутри горы прекратилось, но больше ничего не происходило. Но даже если станция, по всей видимости, давно не использовалась, это еще не значило, что в нее можно было смело входить. Автоматическая лазерная пушка была наглядным подтверждением, и вполне возможно, что здесь имелись и другие защитные устройства.
– Нам, видно, все равно придется рискнуть, – сказал Дэлвар рассудительно. – Я пойду первым.
Он осторожно сделал несколько шагов, пока не дошел до середины открытых ворот, потом вошел в проход. Но и теперь ничего не произошло. Дэлвар сделал им знак рукой, чтобы они следовали за ним. Пол был покрыт пылью, и при каждом их шаге она клубами вздымалась вверх. Было совершенно очевидно, что уже много лет никто не ходил по этому проходу.
После того, как они прошли около десяти метров вглубь горы, ворота позади них начали вновь медленно закрываться. Одновременно над ними вспыхнуло потолочное освещение. Долин вздрогнула и тотчас смущенно улыбнулась. Она испугалась, но и сейчас не было никакой причины для беспокойства.
– Мое почтение, – сказал Дэлвар насмешливо. – Никогда бы не подумал, что наши друзья-фагоны могут что-то построить, что будет отлично функционировать и спустя столько лет.
Члены Братства или фагоны, как все в Галактике называли их, главным образом из-за применявшихся ими войск – состоявших из полученных в результате манипуляций с генами козлообразных существ ростом с человека с планеты Фагон, – действительно не пользовались славой великих инженеров. За редким исключением используемая ими технология или была куплена у других фракций, или находилась на более низком технологическом уровне, и они пытались компенсировать этот недостаток путем широкого использования биологических боевых машин, таких, как наводящие на всех ужас козлообразные существа с привитыми им генами бешенства или выращенные в ретортах боевые биороботы – вот в этом они были непревзойденные мастера.
Освещенный прямой коридор углублялся примерно на двести метров в скалу, а затем разветвлялся.
– Кто бы это ни построил, он приложил очень много усилий, – тихо сказал Дэлвар. Долин была с ним совершенно согласна. Архитектор этой станции пошел на очень большие затраты. Более ста метров скальной породы у них над головами, вероятно, могли защитить станцию даже от ядерной бомбардировки с орбиты. Какой бы цели она ни служила и что бы здесь раньше ни было, но это что-то было достаточно важным, чтобы его так хорошо защищали.
Они достигли перекрестка, где проход разветвлялся в трех направлениях. Дэлвар осторожно выглянул из-за угла, но не обнаружил ничего подозрительного и подал Долин и Маккене знак присоединиться к нему Коридоры, ведущие прямо и направо, были такие же большие, как и тот, по которому они пришли – впечатляющие шесть метров высоты и четыре метра ширины, – и уходили дальше в глубь горы. Кто бы это ни построил, он, вероятно, должен был завозить сюда что-то очень большое. Туннель слева имел нормальную высоту и через несколько метров заканчивался переборкой.
Маккена с шумом выдохнул. Когда Долин обернулась к нему, он заметно побледнел.
– Что еще случилось?
– Или нам только что невероятно повезло, или нечего больше бояться, – он указал на точку на потолке в нескольких метрах позади них. Хорошо замаскированная под люминесцентную лампу, там находилась еще одна лазерная пушка, которая была направлена прямо на них. Она могла убить всех троих, прежде чем они вообще заметили бы, что произошло.
Долин тоже побледнела.
– Не думаю, что именно эта пушка неисправна, – пробормотала она. – Так часто не может везти. Следовательно, защитные устройства станции деактивированы. Защитная система оценила нас как тех, кому разрешен вход, хотя я и не знаю, почему. Но это, конечно, все очень здорово облегчает.
– Хотел бы и я так думать, – прокомментировал Дэлвар. Он вошел в маленький коридор и остановился перед переборкой, И здесь справа находился экран сканера, но только он выглядел как новенький. Он вытянул руку и хотел положить ее на экран, но Долин поспешно подошла к нему, схватила его руку и потянула вниз.
Дэлвар вопросительно посмотрел на нее.
– Давайте не будем рисковать, – сказала она. – Внешние ворота открылись после того, как сканер проверил мою руку. По всей видимости, он среагировал на какой-то признак. Будет лучше, если я и здесь попытаюсь, прежде чем сработает какой-нибудь защитный механизм.
– Звучит убедительно, – сказал Дэлвар и отошел в сторону, освобождая ей место.
Долин сделала глубокий вдох. То, что она сказала, могло звучать убедительно, но это была не единственная причина, почему она так хотела еще раз попробовать. У внешних ворот она была не совсем уверена, открылись ли они благодаря сканированию ее руки, или это была замедленная реакция на попытку Дэлвара. Теперь она хотела выяснить это наверняка. К тому же, этот экран был как новый, если теперь дверь опять откроется значит дело было не в том, что первый экран был сильно поврежден ветром и солнцем.
Долин больше не колебалась. Решительно она плотно прижала свою руку к экрану. Почти беззвучно дверь отошла в сторону.
Помещение за переборкой было круглым и насчитывало около десяти метров в диаметре. Слева и справа от входа было несколько кресел, которые полукругом стояли перед пультами управления или компьютерами – во всяком случае, там были видны экраны и клавиатура. Долин удивилась, увидев в такой станции компьютер, который действительно обслуживался с помощью клавиатуры – обычно компьютеру просто говоришь, что ты от него хочешь, и он выполняет речевую команду. Но потом она заметила, что клавиатура выглядит иначе, чем та, которую она видела у некоторых приборов, имевших такое обслуживание в полевых условиях.
– Да, тремя пальцами печатают иначе, – это был Маккена, который подошел к ней сзади и, казалось, угадал ее мысли. – Ты разве не знала, что у биороботов только три пальца?
– Тут все выглядит совершенно нормально, – подал голос Дэлвар. Он был прав. Казалось, помещение было оборудовано для нормальных людей – а не для пятиметровых зеленых монстров или чего-либо подобного, как ожидали они. Может быть, и фагоны не были такими ужасными монстрами, как им всегда рассказывали.
– Совершенно нормально? Если не принимать во внимание, что некоторые компьютеры и другие приборы все еще работают. Мне это кажется не совсем нормальным, – констатировал Маккена и указал на мигающие лампочки на пульте в другом конце помещения. Там был включен также один монитор. Охваченная любопытством, Долин подошла ближе и опустилась на стул перед пультом. Больше всего она интересовалась тем, что было видно на экране, хотя там не было ничего особенно примечательного. Верхние две трети занимало изображение пульта и самого экрана, на этом экране еще раз был виден пульт и монитор в уменьшенном виде – бесконечно повторяющееся и постоянно уменьшающееся изображение, как в двух, расположенных друг напротив друга, зеркалах.
В нижней трети экрана мерцала какая-то надпись на языке фагонов. Изучение иностранных языков входило в стандартную программу ее обучения в академии, но прошло некоторое время, пока Долин справилась с расшифровкой знаков. Она всегда ненавидела язык фагонов.
«Как в двух расположенных друг напротив друга зеркалах» , означала верхняя строчка.
«Проклятый фагонский язык» , стояло на нижней строке.
Озадаченно Долин посмотрела в сторону Маккены и Дэлвара, и в тот же самый момент изменилось изображение в верхней части монитора. Все выглядело так, как будто бы повернулась камера, смотрящая на мир ее глазами.
Ничего не понимая, Долин вновь уставилась на экран, на котором вновь был виден бесконечный ряд экранов. Она почувствовала, как у нее кровь отхлынула от лица.
«Что, черт побери, все это значит?» – спросила она себя. «Что, черт побери, все это значит?»  – появилась еще одна строчка в самом низу на мониторе, в то время как самая верхняя строчка исчезла. Этого не может быть.
Предложение повторялось вновь и вновь, в то время пока оно одновременно вертелось у нее в голове, как бесконечная лента.
– С ума сойти, – пробормотал Маккена. – Эта штуковина улавливает твои мысли.
– Мне становится жутко, – воскликнула Долин. Она так резко вскочила, как будто бы стул под ней был раскален. – Попробуй теперь сам. Просто подойди поближе к аппарату.
Маккена заметно побледнел и инстинктивно сделал шаг назад.
– Я, э, – он покачал головой, его лицо было перекошено злобной усмешкой. – Лучше не буду. Это на самом деле жутко. Это не для меня.
– Но это же великое открытие! Мы должны узнать об этом как можно больше. Если у фагонов есть такие…
Долин не удалось продолжить дискуссию так как в этот момент легкое сотрясение заставило пол вздрогнуть. Она услышала глухой звук взрыва.
– Узкоглазые, – крикнул Дэлвар от другого пульта, где заработали, мерцая экранами, несколько мониторов. – Посмотрите-ка сюда.
Они поспешили к нему. На одном из экранов был виден вход в станцию. Там стоял многочисленный отряд йойодинов. Они уже взорвали многотонные ворота и теперь сами спешили проникнуть в станцию.
– О, черт побери! – разразилась проклятиями Долин. – А я – то надеялась, что здесь мы побудем некоторое время в безопасности. Эти ребятки быстрее, чем я думала.
Лазерные пушки открыли автоматический огонь по йойодинам, однако не могли их удержать. Они несли потери, но им удалось одну за одной вывести из строя автоматические пушки, и они медленно, но верно продвигались вперед.
– Нам нужно срочно что-то придумать, – констатировал Дэлвар. – Через несколько минут они доберутся до центрального поста, и тогда я не хотел бы быть здесь.
– А это, кажется, своего рода генеральный план станции, – сказала Долин и показала на один из мониторов, на котором царил бегло набросанный беспорядок из линий и кружков. – Если я не ошибаюсь, то это коридор, по которому мы пришли.
Они внимательно рассмотрели план на экране – оба больших прохода шли от перекрестка еще дальше и заканчивались в больших пещерах. Нельзя было определить, были ли эти пещеры искусственными или фагоны нашли их раньше, до строительства станции. Но в любом случае, казалось, эти пещеры относились к станции и были заполнены какими-то машинами, хотя непонятные значки на экране не позволяли определить их предназначение.
– Давайте-ка познакомимся с этим поближе, – решил Дэлвар. – В любом случае нужно как можно быстрее уходить отсюда. Даже если мы не найдем другой выход в пещерах, у нас будет больше шансов спрятаться. Как только начнется основная атака, у узкоглазых будут дела поважнее, чем искать нас. Тогда уж мы сможем наверняка сбежать от них.
Когда они покидали центральный пост, Долин бросила еще один поспешный взгляд на аппарат, который улавливал ее мысли и распечатывал их на экране. По сравнению со всей другой окружающей ее техникой фагонов, этот компьютер оставил у нее самое жуткое впечатление. Она поклялась, что если удастся, вернется сюда, чтобы разгадать тайну, скрывающуюся за этим. Но в настоящий момент у нее были дела и поважнее. Со вздохом она последовала за своими спутниками.

Глава 9 

– Я просто глазам своим не верю, – пробормотал Маккена. – Это же настоящее чудовище.
В большой спешке они обыскали первую из двух пещер, но за исключением нескольких ящиков с лабораторным оборудованием она была пуста – по всей видимости, когда фагоны покидали станцию, им помешали, и они были вынуждены оставить значительную часть своего оборудования. Возможно, они собирались взорвать станцию при отступлении, однако или просто не успели это сделать, или не сработала автоматика самоликвидатора.
Значительно интереснее была вторая пещера. В полной растерянности они смотрели на огромную машину, которую Маккена назвал чудовищем.
– «Ходок»! Шагающая боевая машина типа «Солнечный луч III» с плазменной пушкой, если я не ошибаюсь, – воскликнула Долин. – Ты, наверное, опять спал, когда мы изучали ее в академии? – В ее голосе звучало беспокойство, и, несмотря на ее колкости, ей было не до шуток. Она тоже впервые в жизни воочию видела «Ходока», одно дело рассматривать эту боевую машину на архивных фотографиях – и совсем другое видеть ее вот так, в непосредственной близи; разница была огромной. Хотя машина и была выключена, вид у нее был устрашающий.
– С ума сойти, – изрек Дэлвар. – Вот ответ на все наши проблемы. Если мы ее заставим бегать, да мы тогда размажем узкоглазых по стенкам!
Они осторожно обошли машину со всех сторон «Ходок» имел пассажирскую кабину длиной около трех метров. Для водителя или командира там имелось специальное кресло. Снаружи, справа от пассажирской кабины, действительно была установлена тяжелая плазменная пушка, а с левой стороны был необходимый ускоритель. «Ходок» был оснащен, кроме того, тяжелым наглером и огнеметом которые находились впереди под пассажирской кабиной – гигантская огневая мощь, особенно если противник не ожидает этого.
Но самым примечательным в этой машине был способ ее передвижения. «Ходок» не катился, не летал и не скользил, а перемещался, о чем и говорило его имя, на ногах – двух пятиметровых конструкциях, имевших множество шарниров, которые складываются под пассажирской кабиной. В этом положении было легко добраться до кресла пилота, а вся конструкция немного напоминала верблюда, который присел отдохнуть.
Дэлвар вскарабкался в пассажирскую кабину и изучал множество переключателей и индикаторов на приборной доске.
– Вы хоть представляете, как ездят на таком «Ходоке»? – поинтересовался Маккена насмешливо. Казалось, ему было плохо при одной мысли, что придется довериться этой жуткой машине но что касалось его вопроса, то Долин должна была с ним согласиться. Каждый из них умел обращаться с любым средством передвижения кибертеков, но это было что-то совершенно иное – машина, которая передвигается на ногах и которая порождена совершенно чуждой культурой.
– Конечно, нет, – ответил Дэлвар. – Но вряд ли это очень сложно – бегать я сам умел намного раньше, чем меня научили ездить. – Он нажал несколько кнопок на пульте управления, но без особого успеха.
Долин подошла к пассажирской кабине и внимательнее осмотрела приборную доску. Дэлвар сидел на месте пилота, наклонившись вперед. Однако это была очевидно неправильная поза, чтобы управлять этой машиной. Если исходить из формы кресла, то водитель или пилот «Ходока» должен был почти горизонтально лежать, когда вел машину.
– Сержант, я думаю, вы сидите неправильно, – сказала Долин.
– Да? И что же навело тебя на эту мысль?
– Кресло выглядит скорее как кушетка, и водитель, очевидно, должен откинуться назад, когда машина начнет двигаться, – объяснила Долин. Она указала на наклонную спинку кресла. – Если вы откинетесь назад, то ваша голова должна лежать вот здесь, – она указала на овальное углубление в верхнем конце кресла пилота, которое, видимо, служило для поддержания головы. Но это углубление не имело мягкой обивки, как остальная часть кресла, в нем находились несколько металлических пластинок неправильной формы, о предназначении которых она могла только догадываться.
Дэлвар фыркнул.
– Может быть, фагоны считали это удобным, но я лучше обойдусь без этого. Подумай лучше, как можно управлять этой штуковиной.
– Но именно об этом я и говорю, – возразила Долин немного раздраженно. – Если посмотреть внимательно на приборную доску, то станет совершенно ясно, что невозможно управлять такой машиной, как эта, с помощью вот такой игрушечной клавиатуры. – Она нетерпеливо показала рукой на приборную доску. Они не могли терять время. Йойодины могли обнаружить их в любой момент.
Озадаченно Дэлвар уставился на нее.
– Куда ты клонишь?
– Мы ведь давно отказались от управления нашими боевыми машинами с помощью приборных досок, и хотя фагоны не достигли нашего технического уровня, но и они могли продвинуться в этой области. Я предполагаю, что это углубление – эквивалент нашего сенсорного шлема.
Дэлвар еще раз недоверчиво осмотрел углубление в конце кресла.
– Может быть, ты даже и права, – допустил он. – Тогда остается только вопрос, будет ли эта штуковина реагировать на наши мозговые импульсы. Маккена, ты лучший пилот среди нас. Если кто и сможет управиться с этой штукой, так только ты.
Маккена побледнел.
– Но… сенсорные шлемы никогда не были моей сильной стороной, – сказал он. – Я намного лучше справляюсь с обычными системами управления. А что касается сенсорных шлемов…
Он замолчал и посмотрел на Долин. Она вздохнула.
– Я прошла дополнительный курс обучения управлению с помощью сенсорных шлемов, – призналась она. – И хотя я не очень рвусь получить именно эту работу, ну да ладно, я попробую.
– Отлично. – Дэлвар вылез из кабины и движением руки пригласил ее занять место пилота. Долин сняла свой шлем и села в кресло. Она секунду помедлила, а затем медленно откинулась назад, в то время как Маккена и Дэлвар выжидательно смотрели на нее. Едва ее голова коснулась металлических пластинок в углублении, как на приборной доске загорелось множество лампочек. В первое мгновение она испугалась, но сразу же сумела вновь овладеть собой. Она посмотрела на индикаторную доску перед собой, между тем с легким гудением заработал привод «Ходока».
Пока все идет хорошо, сказала она себе, в то время как гудение медленно перешло в легкий свист и вдруг совсем исчезло. Один из многих индикаторов перед ней поменял свой цвет с красного на зеленый.
Долин спросила себя, как же заставить машину двигаться, как вдруг «Ходок» резко встал, а Дэлвар и Маккена отлетели в сторону. Они тоже не ожидали такого резкого движения.
Долин посмотрела вверх и увидела быстро приближающийся потолок пещеры, к которому «Ходок» грозился катапультировать ее. Ей надо как-то остановить машину – и не успела она до конца сформулировать мысль, как «Ходок» прекратил свое движение.
– Функционирует! – закричала она. – И даже лучше чем наши сенсорные шлемы. Мы можем еще кое-чему поучиться у этой техники. Эта штуковина мгновенно выполняет все мои мысленные команды.
– Тогда будь поосторожнее! – предостерег ее Дэлвар. – Не хватало только, чтобы ты по ошибке заставила «Ходока» расшибиться о стену.
– Вниз! – подумала Долин. И «Ходок» медленно опустился, кабина остановилась совсем низко над землей, а ноги вновь сложились под ней.
– Чего вы еще ждете? – закричала она. – Залезайте наконец.
– Вперед, зададим им жару! – заорал Маккена. Он уселся между Долин и ускорителем плазменной пушки, так как в кабине «Ходока» место было только для одного. Дэлвар поступил так же, усевшись между кабиной и плазменной пушкой справа от Долин.
Долин не удалось открыть большие ворота в боковой стене пещеры, зато она воспользовалась возможностью, чтобы опробовать огневую мощь «Ходока». Результат ее приятно поразил – уже первым залпом она до основания разрушила тяжелые бронированные ворота.
Они не знали, как далеко йойодины проникли в станцию. По крайней мере, до них они еще не добрались. Автоматические защитные системы фагонов, видимо, оказались более эффективными, чем это им показалось вначале. Тем большее облегчение почувствовала Долин от того, что им не пришлось сражаться против них.
Правда, она все еще не знала, какому счастливому обстоятельству они обязаны, что их допустили в станцию, но по всей видимости, это была единственная причина, почему они все еще были живы.
С того момента, как она освоила «Ходока», уважение Долин к фагонам еще больше выросло.
Что бы ни говорили об отсталой технологии фагонов, «Ходок» был совершенной конструкцией, вполне сравнимой с соответствующими разработками кибертеков.
По большой дуге Долин обогнула ту часть горы, в которой была спрятана станция. Выйдя на дорогу, она вновь приблизилась к главному входу. Перед ним стояли две платформы на воздушной подушке, на которых прибыли йойодины. Они были вооружены тяжелыми пушками, в данный момент там была только дежурная команда, так как все остальные йойодины принимали участие в штурме станции.
До сих пор никто еще не заметил «Ходока». Долин немного опустила кабину, чтобы Дэлвар и Маккена смогли спрыгнуть с нее на землю.
– Подними защитный экран и покажи им, где раки зимуют! – крикнул Дэлвар и ободряюще улыбнулся ей, прежде чем вместе с Маккеной укрыться за скалой.
Долин включила отражательный экран и двинулась вперед. При этом кабину она не поднимала, чтобы до последнего поворота дороги оставаться под защитой скал, скрывающих ее от йойодинов.
Эти две платформы имели тяжелое дальнобойное вооружение и были крепким орешком даже для «Ходока». Очевидно, йойодины еще не заметили ее, так как орудийные башни были направлены на вход в станцию, как будто они ожидали оттуда внезапного нападения.
Это давало ей шанс – она должна была постараться вывести из строя хотя бы одну из платформ, прежде чем они смогут ответить на нападение.
Долин приблизилась к повороту. Пока «Ходок» крался вперед с низко опущенной кабиной, Долин не могла видеть, что делается за поворотом, так же как и йойодины не видели ее.
Ее рука медленно потянулась к спуску плазменной пушки.
Это оружие было особенно эффективным на дистанции до двадцати пяти метров. В шаге от поворота Долин подняла «Ходока» во весь его рост.
Когда огромная машина вынырнула на гребне холма, обе платформы находились всего лишь в нескольких метрах от нее. Как Долин и предполагала, их командам понадобилось какое-то время, чтобы преодолеть свое удивление – эти секунды замешательства обрекли одну из платформ на, гибель: плазменная пушка взревела и прямой наводкой поразила орудийную башню. Платформа перевернулась и, объятая пламенем, упала на землю.
Долин развернула «Ходока» влево, чтобы взять на мушку вторую платформу, но ее пилот успел стартовать. С максимальным ускорением платформа помчалась назад, прямо на «Ходока». Машина на воздушной подушке движется низко над землей и при этом только по относительно ровной поверхности. Поэтому платформа не могла свернуть с дороги. Она промчалась в каком-то полуметре от «Ходока» и сразу же открыла огонь, для чего ей даже не понадобилось поворачивать орудийную башню.
Залп пробил защитный экран и задел левую ногу «Ходока». От этого попадания Долин сильно тряхнуло в кресле пилота, и на какое-то мгновение ей показалось, что «Ходок» вот-вот опрокинется назад, но он устоял.
На табло индикации повреждений она увидела, что перебит гиромобилизатор – машина еще могла двигаться, но ее маневренность значительно уменьшилась.
Только когда платформа почти уже вышла из зоны обстрела, Долин удалось развернуть «Ходока» и дать еще один залп. Платформу сильно затрясло, и она чуть не врезалась в скалу, но пилоту удалось справиться с управлением. Клубы дыма повалили из орудийной башни.
Платформа не могла больше защищаться, но все еще могла маневрировать.
Радость от мнимой победы улетучилась, как только платформа помчалась на «Ходока» и Долин поняла, что собирался сделать пилот.
Он собирался ее таранить! Долин чертыхнулась. Проклятый кодекс чести предписывал йойодинам скорее погибнуть, чем сдаться в безвыходной ситуации, и вот она и ее «Ходок» были мишенью такой атаки камикадзе. На поврежденном «Ходоке» она не могла увернуться, и ей осталось лишь одно – стоять на месте и стрелять.
Долин изо всех сил нажала на спуск плазменной пушки и не отпускала его.
Пушка взревела, за несколько секунд жара в кабине стала просто невыносимой. Струя раскаленных газов закрыла ей видимость. Долин могла только молиться, чтобы ее выстрел попал в платформу до того, как та собьет ее. Из-за струи огня и клубов дыма вновь показалась платформа. Видимо, Долин еще раз попала в нее, так как она горела еще сильнее, однако это не мешало ей продолжать двигаться, хотя и с меньшей скоростью Долин попыталась сделать шаг в сторону, не прекращая вести огонь по платформе.
Но «Ходок» перемещался слишком медленно – она не успеет! Долин сняла руку с управления плазменной пушкой и расстегнула свой ремень. Когда платформа в тридцати метрах от нее, как огненный шар, ударилась о землю, Долин выпрыгнула из кабины. Ударившись правым плечом о землю, она перекатилась на бок. Ее лицо исказила гримаса боли.
Когда она, спотыкаясь, поднялась на ноги, то увидела, что горящие обломки платформы продолжают по инерции двигаться по дороге в ее сторону.
Спасая свою жизнь, Долин бросилась бежать со всех ног. Она не знала, в какой стороне были Дэлвар и Маккена, у нее не осталось времени искать их.
Когда она была в десяти метрах от «Ходока», остатки платформы врезались в его ноги. Коленные шарниры «Солнечного луча» переломились, как две спички, кабина наклонилась вперед, сначала медленно, а затем все быстрее, и упала на горящую платформу. В тот же момент Долин бросилась ничком на землю позади скалы и прикрыла голову руками. Раздался страшный взрыв, разбросавший обломки машин во все стороны.
Последнее, что увидела Долин, прежде чем потеряла сознание, были йойодины, которые, услышав шум боя, покинули станцию и теперь бежали к ней с угрожающе поднятым оружием в руках.